- Омелько?
- Я, мосьпане!
Тишина. Богун рассматривал прибывшего.
- Тю! Ты, Омелько?
- Я!
- Как тебе лицо раскрасили. Я вначале тебя не признал. Каким ветром тебя принесло?
- Попутным вашмость, - улыбнулся Омелько. – Так примите?
Омелько ушел с хутора Богуна, чтобы участвовать в Куруковских сражениях. В этих сражениях казаки потерпели поражение. С этого времени у Омелька начались скитания, чтобы не попасть в руки чиновников, для которых он стал опасным преступником. Он даже боялся явиться к Федору Богуну, как-никак Богун является дворянином и всегда принадлежал к более умеренной части реестровых казаков.
Но все-таки Омелько решился и пришел к Федору. Но такого приема, что устроил Федор, он, признаться, не ожидал. Неожиданно для Омелька хорунжий схватил его в свои медвежьи объятия. Крепкие объятия, которыми добрые друзья приветствуют друг друга после долгой разлуки. Долго сжимал. Наконец, распрямив руки, посмотрел еще раз на казака.
- Глупый вопрос задаешь, голубчик. Чтобы я своего казака оставил? И пусть бы все огнем горело! У ляхов свой реестр, а у меня свой. Ох, Омеля, и досталось же тебе!
- Всяко бывало...
- И что я гостя дорогого в дверях держу! – воскликнул Богун, минуту размышляя. – Сядьмо, - указал на скамью.
Оба сели. Разожгли трубки.
- Я не хочу, чтобы между нами, Омеля, в дальнейшем были подозрения и недомолвки, - сказал Богун, обращаясь к казаку. – У меня есть приказ задержать тебя и отправить в Брацлав, чтобы передать старосте. Но я против казака никогда не становился и не стану! И я хочу, чтобы ты это знал раз и навсегда. А нужно будет...
Воцарилась снова тишина. Наконец, молчание прервал Богун.
14
- Рассказал бы, как ты повоевал.
- Погуляли мы на славу в Галичине с батьком Олифером Стеблевцем, пустили крови лядской...
И Омелько начал вспоминать, ничего не утаив от Богуна. Рассказал, как рубил драгунов в бою под какими-то Подгорицами, как осатанело кидался на два десятка сабель противника, как со злости пропарывал саблями тела панянок, а их детей брали за ноги и разбивали об стену. Как попал в лапы поляков, но его полумертвого отбили татары, одного из сотни. А потом братки, что подошли на подмогу казакам Олифера Стеблевца, выбрали его, Омелька, сотником над собою. Но недолго пришлось сотниковать. Напали на его сотню Канецпольские гусарские хоругви и многих товарищей не досчитались. Только он и еще два казака ушли в степь.
Во время разговора в комнату вошел Иван. От удивления он остановился в дверях и стал присматриваться к Омелько. Тот вскочил с лавки, улыбаясь, заговорил:
- Ну-у! А вырос как. Настоящий тебе казарлюга! Вылитый отец!
Иван по-настоящему подрос, преобразился из маленького мальчика в парня. Он сжал поданную ему Омельком руку.
- Тебя долго не было? – задал вопрос.
- Знаю, казаче, что поделаешь... А ты как, стрелять не разучился?
- Это не про него, - подсказал отец, - хоть из мушкета, хоть из лука белке в глаз попадет.
Они вышли на высокое крыльцо перед домом. На дворе в это время суетились несколько батраков и крестьян. Федор Богун распорядился:
- Подавайте к столу. И водки, меда старого не забывайте. Пировать будем сейчас. Казак из похода вернулся, пить-гулять будем! – он поманил рукой Ивана. – Иван, лети стрелой, призови казаков: Мирона, Григория, Петра, Федора. Скажи, пусть кончают бока отлеживать и идут нашего Омелька поздравлять.
- Я мигом! – Иван быстро взбежал по лестнице и побежал в тот уголок хутора, где стояли дома других казаков.
* * *
Омелько прислушался к голосу рассудительного Богуна, и остался на хуторе. Остался. Жил себе, постепенно привыкая к неспешной, размеренной домашней жизни. Иван этому не мог нарадоваться. Ходил за Омелей словно прицеплен. Куда Омеля, туда и он.
С разрешения господина хорунжего Омеля поставил возле своей хижины небольшую загородь, где должен был держать еще одного купленного коня, кроме того, имел корову. За время, пока Омели не было на хуторе, Иван сильно вырос и возмужал. И хотя это все еще был 14-летний пацан, Омеля искренне удивлялся силе его рук и совсем не детскому выражению лица. С тех пор, как казак появился на хуторе, малому стали не
интересны игры со сверстниками, и даже охота на лисиц и диких коз в окрестных лесах. А
15
однажды он удивил Омелю вопросом, которого тот забыл уже и ожидать:
- Омеля, - спросил Иван, - а те ляхи, с которыми ты дрался, они тоже харцызы?
Омеля пожал плечами.
- Ляхи как ляхи. Для них я харцыз, а тебе что?
- Ты когда-то говорил, что научишь с ляхами драться. Так научи драться, как никто не может!