— Откуда?.. — лишь могу спросить я.
— Кира рассказала, — непринужденно произносит Аня, в очередной раз рассматривая плакат. — Ты думаешь, он оценит? — в сотый раз спрашивает она, а я в который раз киваю. — Каждый раз с плакатом, как в первый раз, — снова улыбается она.
Трибуны заполнялись очень быстро. Зрителей было предостаточно. Никогда бы не подумала, что футбол в этой школе так популярен. Пока мы ждали появления команд, Аня с большим удовольствием рассказывала о прошлом сезоне, в котором их команда стала победителем. Она в красках и присущей мне воодушевленностью рассказывала о счете, о судьях, обо всем, что могло касаться игры.
Главная роль здесь была отведена, конечно, Максиму. Он не рассказывал мне о своих футбольных «подвигах» абсолютно ничего. Я знала лишь то, что он вратарь или, как правильнее называть, голкипер. Он не рассказывал о том, как получал какой-то банкой по голове, как «потащил» три пенальти, как помог школе выйти в полуфинал школьного кубка, сохранив свои ворота в неприкосновенности три тайма подряд. Хоть время и было и уменьшено на пятнадцать минут — тайм длился тридцать минут, вместо сорока пяти — но это уже было настоящим подвигом. Аня восхищалась Максимом и не скрывала этого. И как я сейчас могла молчать? Матвеев знал, что нужно мне запретить, чтобы пустить все на самотек.
Также Аня рассказала мне о Богдане. Он блистал чуть ли не в каждом матче, причем обязательно попадал в ворота больше одного раза. У него было какое-то фирменное празднование, которое так или иначе обращалось к фанатам. Он стал лучшим бомбардиром, хотя вряд ли в этом кто-то сомневался. Ей почему-то казалось, что Беляев понравился мне, поэтому всячески старалась выставить его в лучшем свете. Как бы я не любила хорошие истории, но я понимала, что с этим капитаном все не так гладко. Он очень даже темный.
Наконец на стадионе появляются команды. Наши ребята, все, кроме Максима (он был в черной), были одеты в темно-красную форму. Команда противника была в белом, а их вратарь — желтом. Трибуны повскакивали со своих мест, поднимая над стадионом гул голосов, в которых невозможно было что-то расслышать. Богдан, с белой десяткой на штанине, возглавлял колонну, и он был крайне сосредоточенным, собранным и уверенным. За ним шел Максим, с третьим номером, который не излучал уже такой уверенности, он то и дело поправлял перчатки, словно те сидели не так хорошо. Остановившись по центру и поприветствовав зрителей, команды обменялись рукопожатиями и разошлись по разные части поля.
Макс побежал к «нашим» воротам, что вызывало вздох Ани. Но Максим пытался собраться, поэтому не прошелся взглядом по трибунам. Его определенно что-то гложило, он нервно, вприпрыжку обходит свою площадь у ворот, а потом подпрыгивает до верхней балки каркаса. Аня ловит его каждое движение с неописуемым восторгом, словно так никто не делает. Максим встает на линии, закрывает глаза. Одноклассница рядом чуть не падает от этого жеста. Когда он открывает глаза, я замечаю, что от волнения и страха не осталось следа. Он очень собран.
Раздается свисток. Игра начинается. Наверное, было бы интереснее наблюдать за соревнованием, понимай я хоть немного. Но сейчас на меня действовала всеобщая эйфория, которая буквально поднимала с места на ноги. Первые десять минут протекали без каких-либо изменений в счете. Обе команды нанесли удар в сторону ворот и оба оказались неточными. Я упустила тот момент, когда Богдан оказался с мячом практически один на один выходит к вратарю. Удар! И мяч в сетке!
— Гоол!
Раздается со всех сторон, и мы с Аней тоже поднимаемся с места, радостно прыгая с другими учениками. Не думала, что так отреагирую. Правда, празднования я не увидела, про которое так долго рассказывала подруга. Я смотрю на табло на котором белым по черному написано:
1: 0
12` Беляев Б.
Спустя несколько минут футболисты другой команды успешно продвигаются в сторону Максима. Защитники пытаются преградить им путь, но один изворотливый все же ударяет по мячу. Макс выпрыгивает, но до мяча не достает каких-то нескольких сантиметров. Мяч в сетке, а Максим резко падает на землю. Аня подпрыгивает, прижимая руки к груди. Матвеев ударяет газон кулаком, а потом встает. Я боялась, что его сокомандники накинуться на него, как коршуны, но один из защитников подходит и несколько раз хлопает по плечу, говоря что-то на ухо. Максим кивает и расслабляется.
Его взгляд блуждает по трибуне, и он замечает нас. Я улыбаюсь и показываю два больших пальца вверх, чем вызываю его улыбку. Потом он замечает Аню с плакатом в руках, пробегается по словам, а потом, улыбнувшись и подмигнув ей, отворачивается. Я была довольна. Какой он милый! А Аню можно было выносить, с каким счастливым лицом она приземлилась рядом. Улыбка никак не сходила с ее лица, и она прям сияла!