Выхватив у него сигарету, я затягиваюсь, и Итан смотрит на меня.
— Ты любишь Джину? — спрашивает он.
От неожиданности я слегка закашливаюсь.
— Не в том смысле, — отвечаю я, возвращая сигарету ему. — А ты любишь своего парня?
— Я солгал.
— Знаю.
— Прости, — говорит он смещенно.
Подорвавшись с кровати, я иду искать одноразовую камеру, а затем возвращаюсь обратно и устраиваюсь рядом с ним, настраивая кадр. Итан отворачивается, чтобы затушить окурок.
— Ты не сможешь их проявить. Скажут, что это порнография.
— Тогда я сам их проявлю, — отвечаю я, и как только Итан поворачивается, щелкаю затвором.
И еще раз, когда он встает на четвереньки и ползет ко мне. Еще раз, когда он оказывается прямо надо мной. И еще, когда он забирает у меня камеру и кладет ее на тумбочку.
Нависая сверху, он смотрит на меня, и я провожу ладонью по его груди к татуировке.
— Как давно она у тебя?
— Около года.
— Больно было делать?
— Нет.
Приподняв голову, я целую его. Итан удивляется, и я чувствую, как все его мышцы резко напрягаются.
Затем я провожу губами от шеи к подбородку, и снова накрываю его рот своим. Итан упирается ладонью мне в грудь, и накрываю его руку своей.
— Как давно у тебя тату? — спрашивает он.
— Примерно пять лет.
Он слегка сдвигает наши сцепленные руки, чтобы увидеть надпись на моей коже.
— Имя твоей дочери?
— Да. У Джины такая же на левом запястье.
— Было больно?
— Немного.
Итан ложится рядом со мной и за окном раздается звук бьющегося по стеклу града. Телевизор все еще включен, и мы слышим заставку «Секретных материалов».
Итан слабо улыбается.
— Помнишь, Эв был влюблен в Скалли?
Я хихикаю в ответ.
— Ты говорил, что тоже.
— Просто пытался ему подражать. Чтобы он не узнал о моих настоящих предпочтениях…
Глаза Итана наполняются слезами, и он резко поднимается. Мы оба сидим молча некоторое время, наблюдая, как Малдер и Скалли машут значками перед копами, призывая искать монстра.
— Помнишь свой Bronco?
— Да. Он сломался пару лет назад. Тогда у меня и появился грузовик, а что?
— Ну, у тебя же спустило колесо? — продолжает Итан, теребя уголок наволочки.
И тут я понимаю, о чем он говорит. Машина довольно часто ломалась в последние годы перед тем, как я ее сменил. Примерно через год после окончания школы, я вышел из магазина в Лоувилле, а на шине было три прокола. Я ужасно разозлился, необходимо было вызвать эвакуатор, а Джине пришлось нарушить дневной сон Микаэллы, чтобы посадить ее в автокресло и приехать за мной. Но в тот момент я подумал, что просто резина пришла в негодность.
Но, похоже, ошибался.
— Это был ты?
Итан не отвечает, просто кладет подушку себе на колени и утыкается в нее лицом.
Между нами на несколько минут повисает тишина.
— Я бы предпочел, чтобы ты просто ударил меня, — говорю я, наконец.
— О, мне очень хотелось, — отвечает Итан. — Если бы сперва увидел тебя, а не машину – так бы и сделал, — он ненадолго замолкает. — Сейчас понимаю, насколько опасно и подло поступил. А если бы в машине был твой ребенок? Но у меня перед глазами словно была яростная пелена. Ты так и не ответил на мои письма и… я приходил к тебе домой.
— Знаю, Итан. Я повел себя как придурок, прости. Мне правда очень жаль.
Между бровями у него появляется едва заметная морщинка, которой не было пять лет назад. Думаю, сейчас на его лице чаще хмурое выражение, нежели улыбка. Интересно, чем он занимается в повседневной жизни? Наверняка ходит на занятия. Может быть, он тусуется в каких-нибудь гей-клубах и именно там знакомится с парнями. Теми самыми, которые научили его так целоваться и надевать презерватив.
Рядом с его соском есть небольшая родинка и, проведя по ней пальцем, я понимаю, насколько все изменилось. Насколько мы изменились. Как бы все сложилось, если бы мы пересекли черту пять лет назад?
В голове вспыхивает воспоминание, когда мы втроем захотели устроить импровизированный кемпинг на заднем дворе дома Сойеров. Эв, Итан и я планировали спать в большой палатке, но начался сильный ливень и нас атаковали комары.
В итоге мы устроились в гостиной, где через какое-то время Эв уснул, и тогда Итан тихонько вылез из спального мешка, перешагнул через Эверетта и прокрался вверх по лестнице. Сосчитав до двадцати, я последовал за ним. Прошмыгнув в спальню Итана, я сразу же закрыл за собой дверь.
Помню, как он стоял посреди комнаты в синих клетчатых пижамных штанах и потертой серой футболке с надписью «Camp Eagle». Мне казалось, что у меня больше опыта из нас двоих, но в тот момент я не был так в этом уверен. Скорее, чувствовал себя… смущенным.