Когда Итан входит в комнату со свежей подводкой для глаз, я подрываюсь с кровати, чтобы поприветствовать его объятием и поцелуем, но он весь напрягается, стоит мне приблизиться к нему. Он обходит меня, направляясь в сторону зажигалки и сигарет, лежащих на столе.
— Что с погодой? — спрашивает он, надевая пальто.
— Эм, сегодня вероятность снегопада составляет всего двадцать процентов, — отвечаю я, глядя в телевизор. — И в данный момент расчищают шоссе.
— Отлично, — Итан открывает дверь, и холодный воздух проникает внутрь. — Скоро вернусь.
Он выходит на улицу покурить, а я остаюсь неподвижно стоять в комнате.
Полагаю, теперь наши отношения будут именно такими.
Глубоко вздохнув, я решаю тоже принять душ. И как только выхожу, вижу сидящего за столом Итана. Он ест лапшу быстрого приготовления и смотрит в окно.
Взяв металлическую чашку, я пересыпаю порцию лапши в нее и заливаю кипятком, чтобы дать ей настояться. Как только она готова, я сажусь напротив него и мы оба несколько минут едим молча в тишине.
Но в скором времени я не выдерживаю.
— Все в порядке?
Он продолжает смотреть в телевизор.
— Что ты имеешь в виду?
— Не прикидывайся, что не понимаешь, Итан.
Отставив в сторону еду, он трет лицо.
— Не знаю… я вернусь в колледж, а ты в Порт-Лейден, — он ненадолго замолкает. — Может, нам не стоило даже начинать что-то…
Не уверен, но для меня это не «начало», а скорее «продолжение». Словно мы можем забыть те пять лет, как будто их никогда не было.
— Ладно, на самом деле совершенно неважно… ведь ты никогда не покинешь Порт-Лейден, а я не уеду из Нью-Йорка.
Он смотрит вниз, но я успеваю уловить выражение его лица.
Итан боится.
— Ну, просто… — отвечаю я. — У меня была надежда, понимаешь?
Он ковыряет облупившийся черный лак на ногте, и я глубоко вдыхаю.
— Может и зря…
— Слушай, — отвечает он. — Я просто не знаю, понятно? Мне нужно подумать. Вчера вечером ты заявил, что пропал, потому что Эверетт был зол. А мне он сказал, что ты назвал меня занозой в заднице. О фотографии не было ни слова. Мне кажется, он бы рассказал. Может и не прямо в ту ночь, но позже…
— Правильно я понимаю… ты не уверен, веришь ли мне?
Он лишь пожимает плечами.
— Ты просто ушел и у тебя появился ребенок. Не знаю даже, во что мне верить.
— Слушай, я думал, что Джина сможет стать моим «прикрытием», понимаешь? И, думаю, она чувствовала то же самое по отношению ко мне. Джина встречается с женщиной. Соответственно, мы никак не можем быть парой. Мы просто общаемся ради Микаэллы, но вместе не живем. Мы пробовали быть в отношениях, но… — я глубоко вздыхаю и качаю головой. — Знаю, со стороны все выглядит очень странно и запутанно, но все, что я говорю – правда. Я просто гребаный трус, который совершил кучу глупых поступков и принимал плохие решения, — пододвинувшись ближе, я обхватываю его подбородок, заставляя посмотреть на меня. — За исключением того, что я делаю сейчас. Поехать с тобой, быть с тобой – лучшее решение, которое я когда-либо принимал.
В его глазах появляется тот самый щенячий взгляд с небольшим проблеском надежды. Но затем он снова качает головой.
— Нужно собираться в путь. И позвонить той женщине.
Затем он встает и начинает собирать вещи, упаковывая их обратно в сумки и контейнеры, и через пару минут я встаю, чтобы помочь ему.
По обеим сторонам шоссе огромные кучи снега, но парковка чистая, как и сама дорога. С помощью двух складных лопат мы быстро расчищаем сугроб за машиной, чтобы Итан мог сдать задним ходом. Получается с третьей попытки.
Убедившись, что все в порядке, мы возвращаемся на магистраль. Итан вставляет свой CD, а я исследую указания на карте, которые он ранее оставил. Согласно им, пожилая леди живет недалеко от Denny's.
Я немного разочарован тем фактом, что незапланированная остановка в мотеле, кажется, совсем не помогла продвинуться нашим отношениям. Итан все еще относится ко мне с осторожностью, и, полагаю, самое важное для него сейчас – добраться до Эверетта как можно скорее, поскольку мы уже потеряли два дня.
— Хочешь, ненадолго сяду за руль? — спрашиваю я.
Он бросает на меня взгляд.
— Все в порядке.
— Окей, но если что, я готов.
Краем глаза я вижу, как он сжимает челюсти, словно хочет огрызнуться.
— Может быть. Посмотрим, — отвечает он, наконец.
И мы погружаемся в тишину на несколько миль.
Повернувшись к окну, я рассматриваю снежный пейзаж, белые холмы и тусклое, облачное небо. Угнетающая картина. Такая погода кажется подходящей для нашей миссии за исключением того факта, что Эверетт не был большим поклонником зимы. Он любил тусоваться на улице, когда было тепло. В голове проносятся все летние сезоны, которые мы провели вместе, словно склеенное видео в ускоренной перемотке. И мои глаза начинает щипать от подступающих слез.