И тут всплывает случайное воспоминание.
— Помнишь, как Кевин Блейк и Майк Крафт испортили твой проект из Lego? — спрашиваю я, и Итан с хмурым видом поворачивается ко мне. — Мне тогда пришлось разговаривать с твой мамой, потому что тебе бы пришлось вернуться домой позже обычного, а ты не хотел рассказывать ей что случилось.
Он кивает.
— Да, помню. Тогда это заняло несколько часов.
— Что именно? — спрашиваю я, посмотрев на него.
— Сборка моего научного проекта. Все пришлось делать заново.
— Точно-точно, — я тихонько смеюсь, глядя в окно. — Ты был так взволнован и делился этим с Эвереттом… я даже немного заревновал.
Он фыркает.
— Ревновал? К чему?
— Что вы могли говорить о таких вещах. Не знаю, как сказать… умных? — отвечаю я. — Я никогда не был таким же сообразительным, как вы. Поэтому чувствовал себя слегка обделенным.
Он потирает губы и смотрит на меня, затем снова на дорогу.
— Почему ты заявляешь, что глупый? У тебя были хорошие оценки.
— Это так. Но я не был таким уж умным, особенно на курсах по подготовке к поступлению в колледж.
— Ты не тупой, — твердо говорит он, и его тон немного пугает меня. — Не надо так о себе говорить. Ты очень талантливый. Особенно, что касается фотографии.
До сих пор, это самые приятные слова, что он мне говорил. Поэтому я лишь пожимаю плечами в ответ, не желая портить момент.
Указания, которые дала Хуанита, привели нас к трейлерному парку всего в нескольких милях от Denny’s.
Итан паркуется рядом с лимонно-желтым домом на колесах с такого же цвета занавесками на окнах.
Я пару раз стучу в дверь и слышу, как по другую сторону раздаются шаги, а затем дверь открывает пожилая женщина с длинными белыми волосами и теплой улыбкой.
Итан прочищает горло.
— Эм, здравствуйте, — говорит он. — Мы приехали за прахом моего брата.
— Прошу заходи, Итан и его друг, — говорит Хуанита и открывает шире сетчатую дверь, отступая в сторону.
Прежде чем войти, мы оттряхиваем снег с подошв ботинок. И когда мы проходим вглубь, возникает тревожное ощущение, от которого волосы на затылке встают дыбом. Не совсем уверен в причине, потому что все внутри трейлера – включая Хуанту – заставляет меня чувствовать себя в каком-то хиппи-сне.
В воздухе витает тяжелый запах пряностей и пачули. На Хуаните надета оборчатая юбка из разноцветных лоскутов и большой вязаный свитер цвета шалфея, а на шее висит связка их нескольких бус. Некоторые бусины напоминают по форме грибы и маленькие цветочки. Когда Хуанита предлагает повесить наши пальто, я оглядываюсь вокруг и вижу множество безделушек – в основном грибы. Очень много грибов.
— У нас не так много времени, — говорит Итан. — Нам предстоит долгая поездка.
— Я знаю, милый — отвечает она. — Но я заварила нам чай.
Итан хмурится и оглядывает залитый солнцем трейлер. В данной остановке он выглядит почти комично неуместно: во всем черном, с такого же цвета подводкой для глаз и лаком на каждом ногте. Но Хуанита просто улыбается, словно не видит никаких проблем.
— Давай выпьем по чашечке чая, — говорю я, снимая пальто.
Кажется, Итан близок к тому, чтобы закатить глаза и поспорить, но он тоже раздевается, как раз в тот момент, когда Хуанита выходит из своей маленькой лимонно-желтой кухни, также украшенной грибами и гномами. На середине стола стоит фарфоровая статуэтка гриба с широко открытыми невинными глазами и зеленым мхом вместо волос, ухмыляющегося гусенице, которую держит в руке. Странным образом, обстановка напоминает мне дом бабушки и дедушки. Интересно, такое всем старушкам нравится?
— Как дела, милый? — спрашивает Хуанита, наливая горячую воду из желтого чайника в такого же цвета кружки.
Итан засовывает руки в карманы.
— Все хорошо, спасибо, — отвечает он и снова оглядывается. — А где урна?
— Там, — она указывает на эркерное окно в другом конце трейлера. Итан тут же подрывается и прижимает урну к себе, обнимая обеими руками.
— Думаю, твоему брату понравилось смотреть на снег, — говорит Хуанита, ставя поднос с чаем на маленький столик у окна. — Дети моего соседа вчера пытались слепить снеговика, — продолжает она и жестом предлагает нам сесть.