Шейн выжидающе прислонился спиной к шкафчикам, но как только увидел меня, шагнул в мою сторону, а я в его и мы просто… столкнулись. Мы обняли друг друга и наши губы соединились. Я целовал его страстно и яростно, и его рот двигался так же в ответ. Он толкнул меня к шкафчикам и, прижимаясь ко мне все телом, целовал как сумасшедший. Не знаю, может ли еще что-то ощущаться так же приятно и болезненно одновременно. Быть с Шейном, прикасаться к Шейну, целовать Шейна, все это так невероятно прекрасно, но в то же время больно, потому что мне приходится ждать.
Мы можем оставаться наедине только в темноте.
Я не могу быть с Шейном, когда хочу его. Не могу просто появиться в доме его бабушки и дедушки и поцеловать в знак приветствия. И он не может первым делом зайти ко мне в комнату, когда приходит в гости. Мы не можем слишком часто звонить друг другу, потому что, вдруг Эв позвонит ему, а он в это время будет разговаривать со мной? Или что, если Эверетт зайдет в мою комнату и увидит, как я болтаю с Шейном? Знаю, мы можем и дальше продолжать лгать, но лжи и так достаточно. Мы уже скрывались ото всех и именно поэтому целовать его так приятно, но в то же время больно.
Обхватив руками мое лицо, Шейн сказал, что я выгляжу очень хорошо, и что он не может больше этого выносить – видеть меня так близко, но не иметь возможности прикоснуться. Я ответил, что мне тоже тяжело, и что он выглядит очень сексуально в своем смокинге. Шейн улыбнулся. Мы остались наедине, совершенно одни в этом коридоре, и было так много вещей, которые хотелось сказать или сделать прямо здесь и сейчас. По крайней мере, я ощущал именно так.
— Хочу потанцевать с тобой, — сказал я.
— Думал, ты не танцуешь.
— Хочу станцевать медленный танец.
И именно в тот момент из спортзала заиграла медленная песня. И мы танцевали под нее вдвоем именно там, в том темном коридоре.
Я так влюблен в него, но слишком боюсь признаться. Думаю, я хочу, чтобы он сказал первым, но вдруг этого никогда не случится?
Глава 17
Итан
Январь 1999 г.
Весь оставшийся путь Шейн ведет машину, и я не возражаю.
Пенсильвания – огромный штат, поэтому проехать его занимает примерно вечность. И чем дальше мы продвигаемся на юг, тем меньше снега на дорогах. Как только мы выезжаем из Пенсильвании, границы штатов пролетают незаметно.
Мэриленд. Западная Вирджиния. Вирджиния.
Затем я немного задремал, наверняка из-за ромашкового чая, который меня расслабил. И из-за странного чувства умиротворения, которое я испытываю с тех пор, как мы покинули трейлер той старушки. Не хочу вспоминать все, что там произошло, но не могу не думать о том, что Хуанита прошептала мне на ухо перед тем, как мы ушли.
«Каждый заслуживает второго шанса».
Опустив глаза, я смотрю на урну Эверетта, покоящуюся у меня на коленях. Я никогда особо ни во что не верил. Но мы вернули прах моего брата, и уже почти достигли цели. Указав на карту, я объясняю Шейну, где ему придется свернуть, чтобы добраться до места под названием Пайпстем, где мы скажем наше последнее «прощай». Родители попросили меня привести немного праха обратно, чтобы маленькая частичка Эва осталась с ними навсегда. Но меня тревожит та его часть, которая, наконец, будет свободна. Но сейчас я уже гораздо спокойнее, так что это, можно сказать, прогресс.
Мы добираемся до Пайпстема уже ночью, и мне не хочется отправляться на поиски нужного луга в темноте, поэтому я предлагаю остановиться в месте под названием «Bull Falls Motel» у реки Нью-Ривер.
Могу сказать наверняка, что если бы рядом не было Шейна, я бы абсолютно точно врезался бы в сугроб от нервов. Снова подумав о том, что я хотел совершить поездку в одиночку, понимаю, что было бы отстойно. Вероятно, я бы просто потерял урну. Не смог бы справиться один, и не знаю, почему раньше думал иначе.
И полагаю, что та добрая старушка была права – каждый заслуживает второго шанса.
Пока Шейн отходит к стойке регистрации, я, дожидаясь его в машине, опускаю взгляд на урну Эва у себя на коленях.
— Мы почти справились, приятель. Буквально пара часов и будем на месте, — я на мгновение замолкаю. — Не знаю, говорит ли Шейн правду о том, что произошло. Не знаю, лгал ли ты, когда заявил, что он назвал меня занозой в заднице… дело прошлого. Думаю, ты просто не имел понятия, как правильно реагировать. И я могу простить тебя, потому что ты мой брат. Но я не уверен по поводу него… — я поднимаю взгляд вверх, где на ночном небе мерцают звезды. — Хотелось бы перемотать время назад и вернуться в ту ночь на выпускной.