— Назвала Валерием, в честь Меладзе.
— …Ну, и… хорошо!
— Слышь? — Милка оглянулась. — А чего у тебя на столе фотки голой этой… Ну… сестрички нашей…
Я вообще не поняла, о чем она. А вот Яковлевна встрепенулась.
— Чего? Голая? И кто?
— Ну, эта… С красными губами… На каблуках.
— А, Анжелка, что ли…
— Во-во… Так прикинь, Яковлевна… Ейные фотки на столе у нашей… (Милка обернулась.) Как тебя, блин, зовут-то?
Яковлевна немедленно перегнулась через стол, вжала его могучей грудью в линолеум пола.
— Ты с ней не водись! Она шалава у нас!
ИСТОРИЯ АНЖЕЛИКИ ЭМИЛЬЕВНЫ, РАССКАЗАННАЯ ЯКОВЛЕВНОЙ
Анжелка не зря каблуки носит. Это чтоб никто не забыл, что она — шалава. Ну, и никто не забыл, все помнят!
А было так.
Когда-то, пару лет назад, когда Анжелка только на практике была, она замутила с местным доктором, хирургом. Ну, тот тоже фрукт. Он у себя в хирургии никому прохода не дает, но половина же как-то умудряется избежать, так сказать, хирургического вмешательства! Здесь вопрос такта и уважительного отношения к интеллектуальной собственности больницы. Но эта шалава решила, что ей все можно и что хирург бросит семью с двумя детьми и на ней, шалаве, женится! И не стала отбиваться! Согласилась!
Конечно! Женится! Как же! Двадцать лет ни на ком больше не женился, а на ней женится!
Она с ним переспала прямо в ординаторской хирургического отделения. И это тоже бывает, да. Но она же начала всем рассказывать, что теперь он будет с ней, ибо любовь.
А какая любовь? Сикухе чуть за двадцать! А ему — за сорок…
Ну, замолчи ты уже, умные же люди намекали. Так нет. Она всем ходила и хвасталась, что у них неземное чувство, что они друг другу посланы прямо небесами, что она его любит до беспамятства…
Ну, тут уже вся больница начала напрягаться.
Доктор-то — уважаемый человек, профессор, на международные форумы ездит! А эта кто? Кто она вообще?
Сначала ей так намекнули. Потом эдак. Потом директор больницы, который хорошо знал и уважал профессора, вызвал глупую студентку на ковер. Сказал, что понимает ее романтические устремления, но она тоже должна понять, что ее мечты с реальностью никак не связаны. И если ее мечты будут продолжать мешать реальности, то придется оставить студентку без практики и без места работы.
Ну, она начала шуметь, что раз так, то она после практики вообще уйдет из врачей, что ей вообще это не надо! Что она-то по любви, а он-то… Короче, пылит по-прежнему.
Тут уже общественность подключила жену профессора. Ну, все ж непорядок! У нее на глазах мужа топят, пусть и она вмешается.
А жена там конкретная — заведующая бюро ритуальных услуг. Она как подъехала разок на катафалке, как сказала нашей шалаве, чтоб та угомонилась, а то будет ей несчастье… Тут бы у любого в душе дрогнуло!
Так эта коза по-прежнему орет — я его люблю, и он меня тоже! Он мне так и сказал тогда в ординаторской, что жить не может без меня!
Ну, как ей, глупой, объяснить, что они в ординаторской могут говорить что угодно?
Короче, жена тогда сказала, что Анжелка теперь век будет сидеть в роддоме и чужое счастье наблюдать, а сама никогда ни замуж не выйдет, ни дите не родит.
Уж не знаю, наколдовала она или просто совпадает, но только Анжелку после учебы направили сюда же, хотя директор больницы был против. И как она ни пытается вылезти куда-то еще, ничего не получается.
Да, работящая, вежливая, с красным дипломом.
И что?
Так и дежурит уже пятый год… Через день… И парня у нее нет.
А все потому, что шалава.
Мы потом шли с обеда, толстые гусыни, переваливались, несли Тане обед… Милка что-то стрекотала, а я не могла надуматься, не могла успокоиться.
Я ведь напридумывала себе… Что люблю, что любима, что какой-то смысл заложен в нашей встрече… Да, смысл есть. Это малыш наш, но почему ж мне так отчаянно, почему ж так невыносимо хочется большего? Ну, вот же! Вот же история, мне знакомая! История этой студентки…
Нет, не было там для тебя любви, Женя! А были просто твои совершенно идиотские, ничем не подкрепленные фантазии! И если ты и отличаешься чем-то от глупой, наивной и несчастной Анжелики, так тем, что не разбивала семью, слава Богу.
И тем, что смогла уйти.
Около девяти месяцев назад
— Женька?
— Привет, Даш…
— А ты чего не на работе?
— Я? Не знаю… Как-то мне… нервничаю…