«Приходи в мой кабинет. Я пришлю кого-то для сопровождения».
«Кого угодно, только не Галена».
Елена ничего не имела против его навык мечника — засранец был невероятно хорош. Но его ненависть к ней казалась непоколебимой словно скала. Даже после такой короткой встречи она поняла, что Гален принадлежал к той категории людей, которые не так-то просто меняют своё мнение. Лучше уж избавить их обоих от лишней нервотрепки и избежать ненужных встреч.
Запах моря начал удалятся.
«Мне пора».
Елена хотела спросить у Рафаэля, что ещё происходит, но решила попридержать вопросы о подарке до их встречи. А пока она сосредоточится на детях и заразительном восторге, с которым они готовятся к встречи с другом… а не станет зацикливаться на архангеле, которая только в смерти находит удовольствие.
***
Рафаэль летел к дальнему участку Убежища, отголоски ментальной связи с Еленой все ещё отдавались эхом в его голове. Илия ждал его на скале с выступающими пластами породы, далеко от посторонних глаз. Горный ветер развевал его золотистые волосы. Рафаэль приземлился и присоединился к Илие, стоящему над обрывом.
- Что ты узнал?
— Они не только закрыли кордоны, — начал рассказывать Илия. — Титус готовится выступить против Кэризмнэна.
Архангелы не встревают в дела друг друга, даже если это может привести к массовым кровопролитиям, но они должны подготовиться.
- Титус отрицает, что его доказательство может оказаться подделкой.
- Он не может поверить, что обыкновенный ангел мог обмануть их с такой лёгкостью, — ответил Илия, — и разжечь войну, которая заставит их возиться на своих территориях, пока сам самозванец оскверняет Убежище.
Рафаэль уставился на покрытые снегом горные вершины за ущельем, обдумывая их политику невмешательства.
- Даже при пограничной войне тысячи погибнут. И всё же мы считаем это приемлемой потерей, чтобы сохранить баланс сил внутри Совета.
- Очень человечное заявление, Рафаэль, — заявил Илия после долгой паузы.
«Она станет причиной твой погибели. Сделает тебя смертным», — Ли Дзюань сказала ему эти слова и посоветовала убить Елену. Старейшая из архангелов была права — Елена что-то в нём изменила. Он быстрее истекал кровью при ранении, медленнее исцелялся. Но судьба также преподнесла ему один из наиболее неожиданных подарков.
- Возможно, так я смогу сохранить свой рассудок, когда достигну возраста Ли Дзюань.
- Заначит, хоть один из нас достаточно смел, чтобы сказать об этом вслух. — Илия кивнул и добавил: - Она не сумасшедшая в общепринятом смысле.
- Да, её разум не повреждён, — согласился Рафаэль. — Но вещи, для которых она использует свой разум…она бы не стала делать подобное, если бы поистине думала.
Ли Дзюань стала далеко не той, которой была, но всё же всегда сохраняла ясный рассудок, играя в политику.
- Ты уверен? — Илия наклонился, чтобы поднять камушек, который каким-то образом оказался на совсем пустынном горном хребте. — Никто из нас не был свидетелем её юности, но слухи твердят, что она уже тогда была очарована смертью. Некоторые говорят… нет, я не могу обвинять её в чём-то таком, не имея доказательств.
Рафаэль озвучил то, что другой архангел не осмеливался сказать:
- Поговаривают, что она брала мёртвых в свою постель.
Илия бросил на него резкий взгляд.
- Ты знаешь об этих слухах?
- Илия, ты забываешь, что оба моих родителя были архангелами.
- Калиана и Надиэль знали Ли Дзюань в молодости?
- Лично — нет. Но о ней знали другие, — и то, что они рассказывали его родителям, сохранялось в строжайшем секрете. Потому что уже тогда Ли Дзюань стала существом, которого следовало опасаться.
- Теперь она единственная древняя, — задумчиво продолжал Илия. — Нас называют бессмертными, но даже мы, когда-то станем пылью в песках времени.
- Должен пройти целый век, — уточнил Рафаэль. — Как бы сказала Елена: «Разве тебе не интересно, что ожидает нас по ту сторону?».
- Многие люди считают нас вестниками их богов.
Рафаэль посмотрел на Илию и спросил:
- После Ли Дзюань, ты древнейший из нас. На её территории она считается почти богиней. Ты никогда не думал провозгласить себя богом?
- Я видел, что стает с теми, кто ступает на этот путь, — Илия не смотрел на Рафаэля, но было понятно, что он имел ввиду. — А если бы даже не догадывался, то у меня есть Ханна. То, что я к ней чувствую — слишком земное и намного реальнее всего остального.