— Тебе нужно будет покинуть свой дом и отправиться со мной в Инмир.
Пол под моими ногами закачался, и виной тому был вовсе не алкоголь. Как-то резко закружилась голова и я на ощупь отставила фужер в сторону, едва не расплескав все его содержимое по пути.
— Как я уйду? — На глаза снова набежали слезы. — Мама с бабушкой этого просто не переживут. И я… Я тоже не переживу. Они моя семья!
— Колокольчик, разве ты еще не поняла? Всякий сид для человека — зло. Вне зависимости от наших чувств или намерений. Мы несовместимы с людьми. Дружба, любовь с фейцем для человека фатальны. И хотя ты даже не полукровка, вне всяких сомнений — также угроза для своей семьи. И если редкие визиты, при условии стабильности твоих пока до конца не известных способностей, ещё возможны, то длительный контакт погубит всех.
Каждое честное слово Лаэрна для меня звучало как удары молотка, которым он приколачивал крышку гроба, где лежали все мои наивные, отчасти детские, надежды. Я цеплялась за них до последнего как за источник внутренней силы, как за тайную опору, благодаря которой все ещё стояла на ногах, а не разрушилась под гнётом навалившихся злоключений.
— Ты хочешь сказать, что впоследствии я смогу навещать родных?
Чтобы пережить неизбежное, должно было быть хоть что-то, за что я смогла бы зацепиться и найти причину двигаться дальше.
— Да. Но далеко не сразу. А пока чары сделают так, что все будут думать, будто ты уехала учиться, или же к кому-то погостить. Возможно, тебя утешит то, что никто не будет страдать.
Но меня данное обстоятельство только пугало. Это же так противоестественно — потерять любимого человека, или же оказаться с ним в долгой разлуке и даже не помнить о нём. Нет, я не хотела знать никакого Инмира, и уж тем более, стать его частью. Мир Высоких Холмов виделся мне опасным жестоким местом, лишенным доброты и милосердия. К тому же, я отчетливо помнила предостережение капитана Аспидов.
— А как же предупреждение Эфаира? Он сказал ни под каким предлогом не пересекать границы ваших земель.
— Когда Аспид это говорил, он считал, что чем дальше ты находишься от нашего мира, тем для тебя безопаснее. С тех пор многое изменилось. Если бы я думал, что единственная издержка твоего пребывания здесь — это гибель смертных, то не стал бы настаивать на уходе.
Высший сделал паузу, пережидая пока я перестану возмущено фыркать в ответ на его циничное признание.
— Визит к Провидцу заставил посмотреть на происходящее вокруг тебя более масштабно. А тот факт, что каким-то непостижимым образом ты смогла избавить меня от клейма Безымянного, окончательно развеял всякие сомнения. Чары избрали тебя…
— Это я уже слышала, — перебила я Лаэрна. — Чары избрали меня священной овцой.
— Нет. — Сид снисходительно улыбнулся. — Чары избрали тебя как орудие их скрытой воли. Нам ещё только предстоит понять, какой путь они проложили для тебя.
— Даже если это и так, почему я должна безропотно на этот путь соглашаться?
В моей забитой идеалами современной эмансипации голове никак не укладывалась мысль о необходимости покориться обстоятельствам.
Как я узнала гораздо позже, весь Инмир, в силу его чрезвычайной и губительной для самого себя мощи, существовал по принципу жесткой иерархии. Все его территории делились на Дворы. Дворами правили сильнейшие среди сильных — короли и королевы. Над монархами же стоял Закон. Но существовала и другая невидимая власть. Ею были Чары. Древняя, живая, разумная и очень непредсказуемая стихия. Она время от времени, по только ей известной причине, вмешивалась в неизменный уклад фейцев, то создавая страшные катаклизмы, то даруя миру Высокие Холмов нечто невиданное и прекрасное. Фейри поклонялись Чарам. Прислушивались к ним и никогда не противились. Только Чары были их единственной религией.
Поэтому моё сопротивление, как и вопрос, вызвало у Лаэрна конкретное зависание. Такое бывает у компьютеров, когда перегревается процессор. Я понимала его замешательство. Как объяснить очень юному, строптивому и свободолюбивому существу, рожденному и выросшему в мире с совсем иными догмами, правила, по которым многие тысячелетия живут все разумные создания Инмира?
Сид какое-то время гипнотизировал меня задумчивым взглядом, словно пытался проникнуть внутрь взбаламученного шампанским сознания.
— Ты должна знать, Колокольчик, что до сего дня никто из тех, кому не повезло стать изгоем, нарушить клятвы или как-то иначе осквернить Основы, не смел и надеятся получить прощение. За всю историю Высоких Холмов не рождалось существа, способного отменить это страшнейшее из наказаний. Едва обреченные на позор и угасание узнают о твоей невероятной способности, как город захлебнется в потоке желающих уговорить, а скорее принудить тебя избавить их от заслуженной кары.
В тот вечер в моё затуманенное шампанским сознание вряд ли могла пробиться мысль, что слова Высокородного сида, по меркам его древнего мира, превращают меня практически в божество. Лаэрн так и смотрел на меня, а я всё никак не могла разгадать этот взгляд, думая что феец просто пьян.
— Здесь, в одиночку, защитить тебя мне будет непросто, — сообщил он. — Риск на провал слишком велик. А ты совсем не та, кем я готов рисковать. К тому же…
Я вдруг с удивлением почувствовала, как лечу куда-то вверх. Оказалось, начала клевать носом прямо в кресле, и мой мрачный ангел, решил отнести свою подопечную в постель.
— К тому же, — укрывая меня одеялом, продолжил он свою речь, — в магическом плане ваш мир истощен, велика вероятность, что в Инмире твое могущество возрастет многократно. Что само по себе сможет стать неплохой защитой. Я же обеспечу тебя грозным союзником. Это подарит нам драгоценное время.
Глаза мои слипались, но слух всё ещё цепко ухватывал самое важное.
— Хорошо, — прошептала я, не размыкая век. — Когда мы уходим?
— Завтра на рассвете.
— А Женя?
— Я позабочусь о нём…
Теплое дыхание коснулось моих губ, а следом я почувствовала легкий, как пух с тополей, поцелуй. Через секунду мной завладел крепкий сон без сновидений.
VIII глава: Тропа в Инмир
День начался с перепалки. Похоже, это превращалась у нас с Лаэрном в досадную традицию. Он разбудил меня за час до рассвета, хмурый и неприветливый. Велел скорее собираться и едва не превратил в пепел чемоданчик, который я вознамерилась с собой прихватить.
— Ты что, всерьез хочешь, чтобы я ушла из дома, не прихватив с собой даже трусов? — взвилась я, чудом отвоевав у прожорливой тени свой багаж.
— Он слишком тяжелый для тебя, — набычился сид. — А я не смогу его нести. Это замедлит меня в случае нападения.
Я закатила глаза и демонстративно дернула за телескопическую ручку, ставя чемодан так, чтобы до фейца наконец дошло — он на колесиках!
— Покатишь его по лесным кочкам?
Сложив ручку, я потянула за «молнию» на задней стенке чемоданчика, вызволяя усиленные лямки, которые обычно пришивают к рюкзакам. Пристроив поклажу себе на спину, я с победным видом уставилась на мужчину.
***
В лесу стояла противоестественная тишина. Мне подумалось, что мир замер, настороженно следя, как одна глупая доверчивая девчонка совершает очередной опрометчивый шаг.
Уже на протяжении минут сорока мы в быстром темпе двигались к реликтовому озеру с той стороны, где густой лиственный лес практически вплотную подходил к воде. Достигнув цели, Лаэрн вышел на узкую кромку светлого прибрежного песка и, пройдя немного в сторону, остановился возле крупного валуна. Это был тот самый камень, приснившийся мне в ночь перед выпускным.
Я сразу узнала его. В центре камня отчетливо виднелась трещина, а внизу, возле самой земли, проступали поросшие мхом символы. В том, что я в конце концов оказалась здесь, как никогда ранее ощущался перст судьбы. Или же, быть может, злого рока. Но так или иначе, круг замкнулся. Мне вдруг страстно, до боли в груди захотелось вернуться домой, но я не позволила себе даже оглянуться.
Вокруг немой стеной возвышался лес, в зеркальной глади озерных вод отражалось розовеющее небо. Лаэрн протянул мне руку, и я послушно её приняла. Над деревьями медленно поднималось солнце.