Лучшие из мужчин мечтают услышать эти слова, умнейшие из женщин всегда произносят именно их.
Федор Константинович из «лучших», поэтому задумывается лишь на мгновение, после чего глотает слюну, почему-то рычит и зубами впивается в нос Людмилы Петровны… Часы бьют двенадцать.
Случилось так, что укус Федора Константиновича с точностью до секунды совпал с полуденным залпом пушки на Петропавловской крепости, но население отеля «Пионер» его не слышит. Звук выстрела перекрывает крик Людмилы Петровны. Уточняю: счастливый крик. Ошибиться невозможно — это крик страсти, поэтому никто не волнуется, не вскакивает с места и не бежит звонить в милицию. Дежурный оперативник, в вестибюле играющий в нарды со швейцаром, мечтательно вздыхает и делает неверный ход.
Превратно истолковала событие лишь девственница Ева, в ответ на голос любви разразившись нервным лаем.
Вечером того же дня дочка Людмилы Петровны жалуется по телефону подруге:
— …Я теперь не знаю, что делать с этой собакой, а если она Катьку покусает, представляешь?! Знаешь, какая у бульдогов хватка? Я уже боюсь…
Пятилетняя Катя нежно гладит лежащую на диване Людмилу Петровну, приговаривая:
— Бедная, бедная бабуля! — и осторожно целует Людмилу Петровну в нос, в то место, на котором отчетливо выделяются следы от укуса, произведенного Федором Константиновичем.
— Помогает, бабуля? — спрашивает Катя.
— Помогает.
Оклеветанная Ева мирно спит, вытянувшись на коленях Владимира Артемьевича, законного супруга Людмилы Петровны.
Комета Стефания, благополучно миновав точку перигелия, со скоростью одиннадцать километров в секунду удаляется в ледяные просторы Вселенной.
Счастливого пути!
ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ ФИТИНГОФА
Живешь, мучаешься, мудруешь по мере сил, и вот уже кажется, что-то начинаешь соображать. Сейчас же приобретаешь себе трубку и заводишь привычку, развалившись в кресле, порассуждать о том, что-де не видать неправедному Царства Божия, а добродетель как раз, наоборот вознаграждается, кстати же, и воздается каждому по делам его… Во время подобных размышлений обычно и происходит нечто такое, от чего весь твой многолетний опыт летит к чертовой матери и ты снова круглый идиот.
Вот история:
Жил человек. Не в лучшее время и не в лучшем месте, да еще и с неудачной фамилией Фитингоф, доставшейся ему от каких-то далеких предков — остзейских баронов. Неудобство фамилии заключалось в том, что земной путь художника Фитингофа как раз совпал с периодом гонений на дворян, евреев и прочих гнилых интеллигентов. К тому же еще и характер у Георгия Петровича оказался непростой — свое дворянское происхождение он не только не скрывал, но и всячески подчеркивал при помощи чистой сорочки, шляпы и галстука-бабочки, за что и был изгнан из академии художеств в двадцать втором году как «элемент, чуждый пролетарскому искусству».
«Если мы не уничтожим таких, как ты, то рабочий класс никогда не обгонит буржуазию в культурном строительстве», — в глаза Фитингофу сказал председатель АРХа, некто Спиридонов. На том и разошлись. Фитька, как называли его друзья, не снимая бабочку, занялся нешумным делом — книжной графикой. Спиридонов же, после ряда убедительных побед над буржуазной культурой, благополучно скончался в 1938 году в новгородском «домзаке» от воспаления легких.
Но не только перед трудовым народом грешен был Георгий Петрович Фитингоф. Увы, не видать Фитьке жизни вечной, ибо еще больше, чем галстук-бабочку и шляпу, любил он женщин, и они отвечали ему взаимностью.
Спокойно, господа бабники, уберите свои ухмылочки. То, что называл любовью к женщинам Георгий Петрович, ничего общего не имеет с вашей суетливой возней по поводу: «Где бы зацепить бабенку на вечер?» Фитингоф любил женщин, а не свою копеечную похоть, и был предан им всей душой и всем сердцем.
И вот еще что: да не показалось бы кому-нибудь, что был он чем-то вроде старорежимного ухажера или, не дай бог, бабьим угодником на посылках. Ничего похожего, Фитька был блестящим мужчиной. Прежде всего, он не признавал нищету. И вот чудеса — нищета обходила его. В самые тяжелые времена, когда голод, вши и унижения вытоптали целое сословие, а страну поставили в очередь за «хамской подачкой», он руки не протягивал, только худел и бледнел, однако продолжал курить длинные папиросы и носить чистую сорочку. Потом времена поменялись, в чести стали партийные нувориши. Друзья-художники бросились занимать должности в Союзах, Советах, редколлегиях… Но Георгий Петрович не стал новым дворянином. Уже будучи признанным художником, не полез в начальство, глубоко презирая всякого рода общественную деятельность. Нет, Фитингоф принципы не менял, продолжал любить только женщин и имел к тому все основания — он был умен, образован, красив, весел, иногда высокомерен, ироничен, всегда широк и ни в каком возрасте не казался старомодным. И потом, надо было видеть этих женщин… Хорошо известна разоблачающая роль, которую играют спутницы жизни многих выдающихся мужчин. Правда, что и любовь зла, и влюбленный слеп, и все же, и все же… Как правило, масть идет к масти. Так вот, следуя этому правилу, Фитька был превосходным мужчиной.