Счастье делания добра поглотило Иликаниду без остатка. Подтверждением тому список ее благодеяний, составленный бухгалтером Орловичем сугубо по его собственной инициативе. Список включал одних только денежных пожертвований на праздники, дни рождения и именины на сумму более чем семь тысяч шестьсот пятьдесят американских долларов. Одежды верхней всего четырнадцать единиц плюс норковый палантин. И нижней более сорока предметов. Товаров личной гигиены, косметики, а также предметов религиозной атрибутики, включая книги, кресты и свечки, всего на сумму более одной тысячи американских долларов… И многое, многое другое.
На Вербное воскресенье Антонина Арсеньевна появилась в храме в сопровождении девушки.
— Внуча моя, — ласково представила старушка. — Катюша.
— Какая милая…
Застенчиво пряча глаза, девочка прижималась к бабушке. Растроганная Иликанида сняла с руки и подарила Катюше колечко от Живанши. Той ночью ей приснился высокий мужчина с голубем на плече.
Проснулась как от толчка. На часах три, за окном молодая луна. Накинув шаль, она вышла в парк. Сквозь кроны деревьев видны были фигуры охранников и белокаменная часовня, поставленная по распоряжению Иликаниды в центре парка. Она вошла в часовню. Неровный свет лампады на ликах святых…
«Да пребудет всеблаго-о-е-е!..» — пропел хор ангелов в ее душе.
В порыве чувств она опустилась на колени, слезы оросили каменный пол… В тот самый миг большая птица с шумом взлетела с дерева, стоящего неподалеку, и праведница Иликанида отчетливо услышала слово «сотворит», произнесенное кем-то в ночной тишине.
Она помчалась к телефону, торопясь поделиться пережитым с душевной подругой.
Телефон долго не отвечал… Наконец сонный голос внучки спросил:
— Чего надо?
На просьбу позвать Антонину Арсеньевну в трубке надолго установилась тишина, потом кто-то чертыхнулся. Затем вдали, вероятно в соседней комнате, послышались голоса:
— …Чего разоралась?.. Кто еще?..
— Кто-кто — конь в пальто! Богачке твоей придурочной не спится… бери трубку…
Тон внучки неприятно резанул Иликаниду, но то, что она услышала потом, повергло ее в шок. Знакомый, но непривычно резкий, сварливый голос Антонины Арсеньевны сказал:
— Заткнись, дура!.. Потерпишь, не развалишься…
Внучка отвечала что-то невнятное, и снова прозвучал тот же голос:
— Не плюй в колодец!.. Расплевалась!.. Ничего не известно, может, еще и тебе пригодится эта косоротая б… — И тут Антонина Арсеньевна произнесла слово, которое часто употребляли грузчики из того мебельного магазина, где праведница Иликанида в молодости работала кассиршей. Потом кто-то шикнул, в трубке брякнуло… Затем в телефоне раздался елейный голос старушки:
— Алё-ё, доченька, милая?..
Виктория отбросила трубку, будто змею. Голова кружилась, сердце отчетливо билось в груди… «Косоротая, косоротая!..» — стучало в висках. Оскорбительнее всего было то, что у Иликаниды действительно был слегка асимметричный рот, что, как уверял стилист Вадик, придает лицу неординарность и аристократизм.
«Косоротая!..» Она проплакала всю ночь, к завтраку вышла в два часа бледная. Вызвали профессора Штеймана. Он сделал кардиограмму, дал Иликаниде успокоительное и уложил в постель. Весь вечер она не выходила из дома, Антонина Арсеньевна даже не позвонила.
На следующий день в храме, превозмогая неловкость, Иликанида подошла к Антонине Арсеньевне.
— У меня к вам нет никаких претензий, — с дрожью в голосе сказала она. — Об одном прощу: верните иконку, она мне дорога как… — Иликанида замешкалась, сразу не находя подходящее слово, подняла глаза… и тут же схлопотала под нос кукиш, свернутый сухонькой рукой Антонины Арсеньевны.
— Вот тебе, а не иконку! — сказала старушка с дерзким весельем в голосе. — Нашла дуру! — пробормотала «прости, Господи» и ушла не оглядываясь.
Вечером у Иликаниды случился нервный срыв, и она улетела лечиться на Азорские острова, где приняла религию Истинно христианского братства живого Бога, Всеблагого Салеха Бартоломея. Домой вернулась наполненная и просветленная.
ПОСМЕРТНАЯ ЗАПИСКА ТЕЛЕЗРИТЕЛЯ
Авторитетно свидетельствую: жизнь скучна и уныла. Полвека я занимаюсь этим безрадостным делом и за все эти годы не стал очевидцем ни одного природного катаклизма или катастрофы, не считая прорыва городской канализации.
Тоска.
Среди моих многочисленных знакомых нет ни одного серийного убийцы, совратителя малолетних или сексуального маньяка.