Я молчала, не зная как намекнуть, что предложение было сделано не на лекции, а несколько позднее ее, в постели, ночью.
— Я год мечтала прийти к вам и воспользоваться предложением, — пробормотала я.
И я не кривила душой. Я три месяца ждала, что он вспомнит обо мне, приедет к университету на своей большой, дорогой машине, встретит меня после лекций, обнимет за талию, притянет к себе, поцелует у всех на глазах и сделает мне предложение, извиняясь, что все эти дни был в разлуке со мной. Конечно по очень уважительным причинам. Выигрывал какое-то сложное дело в суде за границей.
Но он не приехал. Поэтому оставшиеся месяцы я училась как не в себя, чтобы заявиться к нему в офис и поставить перед фактом, что я готова работать с ним бок о бок, и словом не упрекну, что он лишил меня девственности и выбросил из головы, как одноразовую салфетку.
Он не ответил, раскрыл диплом, прочитал про специализацию и кажется испытал облегчение.
— Вы юрист по трудовому праву и спорам, — подчеркнул Ренат.
— Да. Это мой защитный проект. Я лучшая студентка по трудовому праву.
Ренат резко поддался вперед, облокачиваясь на стол:
— Я не занимаюсь правами работников, Вера, — ага, прочитал мое имя на документах, но так и не вспомнил. — Они не платят такие деньги, какие платят их боссы! Мне нужны дела, которые можно выиграть в суде. Которые принесут моему бизнесу много денег. И мне нужны опытные юристы международного, гражданского и финансового права. А не студентки по социальному профилю. У меня здесь не благотворительное общество, Вера.
Он встал, небрежно собрал мои документы и сунул мне в руки.
Встреча окончена.
Ренат вышел из-за стола, жестом указал на дверь, собираясь выставить меня и видимо вставить помощнице…
Я неловко засунула все бумаги в папку, сжала ее подмышкой, поковыляла за Ренатом до двери и сделала последний рывок. Успела обогнать его и закрыть дверь. на его удивленный взгляд сделала шаг к нему, обвила шею рукой и прижалась к губам.
Может так вспомнит?
Я моментально пропала в его хищном аромате имбиря, мускуса и мха (прим.автор. — речь идет о туалетной воде Gucci by Gucci pour Homme). Губы Рената были твердыми и неподвижными всего пару секунд, за которые мое сердце успело остановиться и заледенеть. Но потом они разжались, его язык скользнул по моим губам, пробуя их на вкус, раздвигая. Горячее дыхание обожгло, и Ренат обрушился на меня с сокрушительным поцелуем. С дикой страстью и запредельным голодом.
Сердце ожило и бешено забилось в груди, кидаясь к Ренату навстречу. Его ладонь легла на мой затылок, не давая отстраниться, вторая обвилась вокруг талии, прижимая к твердому напряженному телу.
Папка упала, я вскинула руки ему на шею, бесстыже вжимаясь грудью в его. Пискнула, когда Ренат подкинул меня на руки, заставляя ногами обхватить его талию и прижал спиной к двери.
Я потеряла голову, стонала от опьянения, от его страсти, от собственного возбуждения. Он торопился наверстать потерянный год за эти минуты близости. Целовал, сжимал в объятиях, шептал жаркие пошлости на ухо, прикусывал мочку, кожу на шее, и пытался избавиться от ремня и брюк.
Телефонный звонок с его рабочего стола отрезвил. Внезапно. Обоих.
Мы тяжело дышали и смотрели друг другу в глаза.
— Твою мать! — выругался Ренат. — Какого хрена?..
Я тоже негодовала на неожиданный раздражитель! Я ждала Рената целый год! Ну неужели нельзя придержать работу, пока я в его кабинете? Ух как я возненавидела его раздутую секретаршу. Ведь она назло! Услышала как мы стонем у двери и вмешалась, ревнивая сучка.
Но следующие слова Рената полились на меня как ледяной душ.
— Твои пять минут давно кончились, девочка. Свободна. И чтобы я больше тебя в своем офисе не видел!
Он резко опустил меня на пол и отскочил, отстойно ругаясь и пытаясь привести брюки в порядок. А телефон все звонил.
Так это он не из-за телефона ругается? А из-за своей реакции на меня?
Я не могла поверить…
— Так ты меня совсем не помнишь? Забыл? Не собирался возвращаться? Не думал, что я приду устраиваться к тебе в фирму?
Ренат развернулся, продолжая застегивать ремень, но еще потрясенно разглядывал и меня.
— Юрфак?.. Лекции?..
Он хмурился, но явно не мог вспомнить.
А с чего я решила, что была у него одна? Вот дура! Может, он весь курс успел перетрахать за те три дня, что читал нам лекции? А я вообразила себя особенной! Ханифой! Ха!
— Неважно, — решил он. — Время вышло. Ты мне не подходишь. Поищи работу в кадрах или в соцзащите… Кто там людьми занимается.