А если Капа взяла на себя чужую вину? Но зачем? Спасти от тюрьмы. И это мог быть только очень дорогой человек. Таковых у женщины оставалось немного. А если быть совсем точным… Один — единственный. Внучка. Хм, скорее всего она тоже входила в круг подозреваемых.
Он схватился за мобильный.
— Зиночка, будь великодушна. Не посылай меня куда подальше! Ну да, мне требуется твой совет, вернее, консультация. По делу этой… как её там! Греты! Да, да! Скажи, мой ангел, а рассматривалась ли версия о причастности внучки. Кажется, её зовут Миррой. И что? Алиби? По всем эпизодам? Спасибо! — Здесь он не удержался и закашлял в трубку. Это «кхе-кхе» вернулось глухими выстрелами эха. А затем трубка разразилась гневным:
— Не кашляй на меня!
Он дал отбой и по укоренившейся привычке зафиксировал услышанное в блокноте.
Получалось, когда старушке нанесли смертельный удар в висок, эта самая внучка находилась в психо- неврологическом диспансере. В момент нападения на молодого человека она была дома, что подтвердили соседи. С девушкой — то же самое. Ну а в четвёртом случае «Грета» попалась.
Итак, три алиби.
То, что из «Божьей коровки» можно улизнуть, свидетельствуют сводки происшествий, с которыми журналист знакомился лично. Имя Марины Кудреватой, склонной к бродяжничеству, фигурировало в них с поразительной регулярностью. Внучка Капы вполне могла последовать её примеру или позаимствовать у неё опыт, то есть перемахнуть через ограждение.
А вот с соседями сложнее. Хотя если поразмыслить, то юркая девица наверняка нашла способ выскользнуть из секции и, добежав до «кишки», сделать своё чёрное дело.
Что ж, если он сейчас и пристрастен, то в логике тоже не откажешь.
Адаев с трудом подавил желание позвонить напарнице с тем, чтобы поделиться последними доводами.
Нет, ещё не время.
Глава 22
«Кисляй» и бандитская дочь
На мансарду солнце заглядывает весь день. Через наклонные окна в крыше. А по степени освещённости стропил (их оставили на виду намеренно для полноты мансардного образа), можно определять время суток. Рассвет и закат — самые продуктивные для умственных занятий обитателя мансарды. Да, при свойственной ему созерцательности младший-Дамиров тяготеет к размышлениям о жизни. А в последнее время и серьёзный повод возник.
Не то чтобы Лука страшится перспективы остаться ни с чем. На самом деле он не ведает — каково это. Надо полагать, что и особого негатива по поводу банкротства не испытывает. Досаду вызывают лишь участившиеся визиты на верх Софии с её опасениями по поводу душевного состояния ребёнка. Как следствие ему приходится имитировать творческий процесс, то есть писать. Поскольку никакого стоящего материала «Красные кирпичики» не предоставляют, он принимается за истории, рассказанные бывшей помощницей по хозяйству. «Само-знамо»(подслушанное у неё выражение) они касаются постояльцев «Божьей коровки».
Откопав в недрах письменного стола блокнот, Лука излагает факты. Первый заголовок — «Жизнеописание Марины Кудреватой».
Девочка появилась на свет в северной глухомани и с ранних лет была склонна к бродяжничеству. «Поиски другого места»- так объясняет девочка свою тягу. Большую часть детства Марина проводит в интернате для умственно-отсталых детей в Двинске Архангельской области, а своё совершеннолетие встречает в «Божьей коровке». Марина входит в транс посредством верчения на месте, которое напоминает танец дервишей. Утверждает, что «умеет сниться».
В этом месте ручка повествователя застывает на месте. «Шишки-едришки!» — выражение, заимствованное у бывшего личного водителя Дамировых. Мирра не озаботилась пояснить, что это значит — «уметь сниться».
А если спросить у Альки? Удобно ли? После некоторых колебаний он берётся за мобильный.
Судя по радостным интонациям, «бывшая» успела заскучать на карантине и не прочь потрепаться.
— Видишь ли, друг мой Лёнька! — (Будучи в духе, Алька склонна величать молодого человека именно так — в память об одноимённой книжке, которой зачитывалась в детстве). -Интересующая тебя персона — любимый объект доктора Шехтмана. А у него, помимо неврологии, имеется что-то типа хобби. Всякая там эзотерика.
— Но если всё так, то у девушки должна быть какая-то предрасположенность. Я прав?
— Видишь ли, психиатры — это особая каста в медицинском сообществе. Они все немножко того…
— А что конкретно про эти сны тебе известно?
Немного. А если по чесноку, то ничего.
— Жаль! — не смог скрыть разочарования молодой человек.
— Про это тебе может рассказать Мирра. Ну та самая. Из города Мирного.
— Она тоже умеет сниться?
— Про это не знаю. Но в каких-то экспериментах участвовала.
— А что представляют эти экс…
— Сознательное управление сном. Это всё, что мне известно.
Оживлённый диалог «бывших» на этом прервался. Пауза затянулась, так что на одном конце провода даже встревожились:
— Чего ты приуныл? Если требуется забойный сюжет, то Федька — в самый раз будет.
— Какой ещё Федька?
— Лилипут.
— Их называют маленькими людьми.
— Иди на фиг со своим гуманизмом! — взбеленилась Алька, несколько подуставшая от разговора.
— Окей, а что ещё интересного можно о Фёдоре сказать?
— Парень родился без рук. Но при этом рисует и выжигает по дереву.
— Как это?
— Ногами! — На том конце хохотнули. Звук получился такой, словно полоскали горло тёплой водой. — Твоя наивность меня умиляет!
— Спасибо, Аль! Ты мне очень помогла. — Поддал ответного сарказму Лука.
— Погодь, не убегай. Имеется ещё и душещипательная история. Слышь?
«Как девушка всё-таки опростилась в этом своё заведении!» — подумал Лука, но оставил своё мнение при себе.
— Да, Аля, я слушаю.
— Наведалась как-то в нашу богадельню одна журналисточка. И очень нашим Федей впечатлилась.
— Как человеком?
— Дурень! — В трубке снова сполоснули горло. — Как проектом. Сварганили целый сценарий. Люблю — не могу. Хочу спасти! Ну всякая лабутень.
— Ну почему же сразу лабутень?
Вопрос демонстративно пропустили мимо ушей:
— Ну и, само собой разумеется, всякие там ток-шоу начались. Барышня по ним целый год гастролировала. Много денег огребла. Знамо дело, хотела всё при себе оставить. Но мы не дали. Пригрозили ей разоблачением. Поначалу она отбрыкивалась. Тогда я папку своего подключила. Ну а он человек из 90-ых. Сам знаешь. (Лука, честно говоря, был не в курсе этих биографических подробностей Бондалетова). Короче, прижали к стенке и заставили делиться.
— Раскулачили успешно?
— Вполне. Федька себе комнату в общаге купил. Стал там жить-поживать. Однако свобода и деньги счастья не принесли маленькому человеку. Заразился там «русской болезнью». К слову сказать, напрасно её русской именуют. Англо-саксы побухивают тоже не слабо. Кому как не тебе, обучавшемуся в туманном Альбионе, это знать!
— Не буду с тобой спорить. Дальше что было?
— Хэппи энд! А всё благодаря Мирре. Ну и твоя Алька в стороне не осталась. Короче, вернулся Федька в отчий дом, то бишь в «Божью коровку». А там у Шехтмана не забалуешь. Дис-цип-ли-на! Подъём в семь. Отбой в двадцать два.
— Спасибо, Аля! Правда, спасибо.
— Ну бывай, друг мой Лёнька!
И несостоявшиеся жених и невеста разъединились.
«А всё-таки хорошая девчонка эта Алька!» — подумал Лука. — Хотя и дочь бандита.
«А всё же есть что-то привлекательное в нашем соседе!» — пришло в голову Але. — Хоть и «Кисляй».