Не полагаясь на заклятье „чур три раза — не моя зараза!“ Бондалетов раздобыл где-то аппарат для индивидуальной вентиляции лёгких и поставил в подвал. Однако привычная картина мира от этого не возвращалась. Что выразилось в многократном навязчивом мытье рук. Далее обильному орошению стали подвергаться и ноздри, уши, глаза и другие естественные отверстия. При чём с завидной регулярностью.
В свою очередь, это пошатнуло ПКМ его второй половины. Та настояла на „удалёнке“. Пётр Михайлович пошёл навстречу супруге, но при этом сделал вид, что делает это скрепя сердце, что было лучше для обеих сторон.
Домашнее уединение и в самом деле принесло облегчение: нестерпимые позывы к мытью сократились. Но тут с эффектом разорвавшегося снаряда „Красные кирпичики“ накрыла новостная волна: один из первых поселенцев — господин Г.- пустил пулю в лоб.
Добровольный уход из жизни ближайшего соседа вверг Бондалетова если не в депрессию, то в меланхоличное размышление — точно. А это было не свойственно Петру Михайловичу. По крайней мере, в последнюю четверть века.
Господин Г. в рейтинге личных состояний занимал в посёлке первое место, и уже длительное время никто не мог его оттуда потеснить. Да и не пытался. Потому как недра земли российской, освоение которых покойный прозорливо перехватил у обессилившего СССР, принесли ему несметные богатства. Алькиному отцу до них было далеко. „Как до китайской пасхи!“ — признавал он сам. Так что никаких видимых причин пускать пулю в лоб у господина Г. не было. По крайней мере, в логике рассуждений его соседей. Однако ж…
Соседский отпрыск Лука постучал в кабинет Петра Михайловича как раз в момент таких рассуждений и с весьма конкретной просьбой. Давать деньги на нужды болящих было Бондалетовы не впервой. А здесь и вовсе речь зашла об особе, которую Пётр Михайлович если не знал, то, по крайней мере, одно время замечал её присутствие в доме. И Бондалетов, сам того не ожидая от себя, не стал распоряжаться выделить денежные средства со специального счёта, из специально заложенной в бюджет компании для благотворительных целей суммы, а направил стопы прямиком к предмету, резко выбивающемуся из элегантного ряда кабинетной обстановки. Это был громоздкий выкрашенный в грязновато-голубой цвет металлический шкаф, исполнявший, как ни трудно было догадаться, роль сейфа.
„Самое первое хранилище бабла“, сделал вывод посетитель. — А оно, как первый секс, исключительно памятно».
Подобный монстр имелся и у Дамировых — громоздкий пластмассовый кейс с хитроумным замком. К чему последний, если кейс можно было сокрушить одним ударом об асфальт? История об этом умалчивает, ибо использовался кейс на самой заре первоначального накопления капитала.
Итак, господин Бондалетов отворил дверцу мастодонта, весившего не одну сотню килограммов. (Мечта любого «металлиста»-бродяги!). Дверца издала лязгающий звук. Когда хозяйские руки, напоминавшие шпатели, погрузились во внутренности, молодой человек деликатно отвёл глаза. А когда счёл возможным поднять их, Бондалетов уже сноровисто, словно карточный игрок, раскладывал банкноты.
Но тут волна великодушия, накрывшая благодетеля с головой, откатила- порханье денежных знаков замедлилось, а затем и вовсе прекратилось. Последовал заключительный «шлёп». За ним дрызганье резинки на оставшейся пачке, всё ещё сохранявшей пухлость.
— Пересчитай.
Первым побуждением Луки было воспротивиться повелению, однако взгляд Петра Михайловича пресёк это на корню. Что оставалось делать? — Собирать долларовый пасьянс. Видимо, медлительность непривычных к таким манипуляциям юношеских рук хозяина утомила. Он сгрёб бумажки с ликами великих американцев в кучку, скомпоновал и протянул гостю:
— Двигай, пока не передумал.
Лука промямлил в ответ слова благодарности, на которые хозяйская голова нетерпеливо дёрнулась. Это придало ускорения конечностям молодого человека.
Глава 15
Сновидец ищет путь
Я иду по знакомой дороге.
Долго.
На самом деле это не такая уж длинная улица. Называется «Коллективная». У нас в Мирном все названия такие, потому что всё сделано ещё в СССР.
Я сворачиваю налево. Там должен стоять интересующий меня дом.
Есть!
Его серая коробка вырастает среди так называемого частного сектора.
Я подхожу к крыльцу. Затем поднимаю голову и нахожу окно нашей секции. Там темно. Почему никто не зажигает свет?