продолжал бубнить и выполнять пассы руками. Этот длилось долго. Может пять минут, может десять. Его голос не то чтобы усыплял, но слегка отключал сознание ровным размеренным звучанием. Рун на какое-то время будто выпал из происходящего. Вроде бы и не спит, однако и полноценным бодрствованием сие состояние сложно назвать. Странно себя чувствовал. Словно частично не здесь сейчас. Рано ли, или поздно, но настал момент, когда в храме воцарилась тишина, вернув Руна в реальность. Отец Геон замолчал. Сложил руки на коленях с усталым видом. Вздохнул облегчённо. Снял с лица Лалы тряпицу, свернул, положил рядом с чашей. Взял кинжал, поднялся, прошёл к противоположной части круга, со стороны ног Лалы, разрезал его, развёл концы верёвки. Вышел через образовавшийся проход. – Открывайте глаза и поднимайтесь, дочь моя, – сказал он. Лала встала. Личико её было немного потерянным, но при этом сияло детским восторженным воодушевлением. – Пройдите ко мне через разрыв в круге, – позвал её отец Геон. Лала неуверенной походкой проделала необходимые шаги, оказавшись подле него. Отец Геон протянул к ней руки ладонями вверх: – Передайте мне камни. Лала положила ему камушки на ладони. – Вот и всё, дочь моя, – поведал отец Геон. – Как вы себя чувствуете? – Удивительно! – отозвалась Лала радостно. – Очень… необычно. Сначала… в начале обряда… мне просто спокойно стало. А потом. После того, как вы тряпицу мне на лицо положили. У меня вдруг горячо сделалось в животике. Словно печечка там. И через всё тело от ног к голове прошёл луч света. И мне стало хорошо-хорошо! И до сих пор так. И печечка греет, и луч светит, и хорошо. Что это? Отец Тай подошёл к Лале и Геону. Рун последовал его примеру. – Это у меня дар такой, – пояснил Геон. – Когда я был юношей в послушниках ещё, обнаружился. Не на всех и не всегда действует, но ежели действует, то именно так. Все описывают свои ощущения примерно как и вы, госпожа. Это значит, боги обратили на вас свой благодатный взор. Иногда исцеляются после. Иногда просто бодрыми становятся. И всех, на ком мой дар сработал, воодушевление охватывает. – У вас очень-очень редкий дар, дорогой отец Геон, – с глубоким уважением произнесла Лала, улыбаясь. – Поразительный! Благодарю вас от всего сердечка! – Рад услужить вам, дочь моя, – польщёно молвил Геон. – А это насовсем? Я так буду чувствовать себя? – с интересом посмотрела на него Лала. – Нет, временно, – отрицательно покачал он головой. – У всех по-разному бывает. У кого-то через четверть часа уж проходит. У кого-то, бывает, и пол дня держится. Но не более того. – Я должна вас отблагодарить, святой отец, – заявила Лала мягко. – О нет, этого не нужно, – вежливо возразил отец Геон. – Мой дар нельзя ради награды применять. Всегда лишь бескорыстно надлежит его использовать во благо людям. – Поймите, святой отец, я фея, у фей так полагается, благодарить. Тут нет корысти с вашей стороны. Вы мне поможете исполнить своё предназначение. Мой подарок будет невелик. Дайте мне ваши камушки снова. Очарованию феи трудно что-то противопоставить. Отец Геон, вздохнув, протянул ей белые камни. Лала зажала их в кулачках, чуть взмахнула руками, озарившимися синим светом. И возвратила камушки отцу Геону. Он взял их, с недоумением воззрившись на Лалу. – Небольшое чудо, полезное в хозяйстве, – ответила она с довольным личиком на его немой вопрос. – По отдельности они будут просто камушки, как и раньше. Но если их соединить вплотную, то воссияют ярким светом, не породив огня, не нагреваясь. Так сможете без свечек вечерами покои озарять свои. И это станет вам напоминаньем добрым о том, что здесь случилось, обо мне. Отец Геон осторожно попробовал поднести камни друг к другу. Лишь только они соприкоснулись, вспыхнули ярче десяти свечей, заставив всех слегка прищуриться. Руки Геона дёрнулись от неожиданности, камни разъединились и погасли. – Боже мой! – проговорил отец Тай поражённо полушёпотом. – Вот это да! – вырвалось у отца Геона. – Спасибо, госпожа моя! Это бесценный дар! – Нет, просто маленькое чудо, – разулыбалась Лала. – А они долго могут светиться? – глаза у отца Геона блестели восторгом. – Сколько угодно, – сообщила Лала. – Пока камни целы, пока их кто-то не расколет, они не утратят магию. – Бесценный дар, бесценный! – растрогался отец Геон. – Теперь мы с братьями сможем читать в библиотеке вечерами. Хоть всю ночь! Нас настоятель ругает сильно, коль свечи жжём. Большой подарок! Как вы догадались, что дар сей будет столь полезен для обители? – Феи творят по наитию, святой отец. Сердечком чувствуя, что ценно для того, кому даруют чудо. Я рада, что как будто не ошиблась, – просияла Лала. – Вам все в обители будут безмерно благодарны! Не только я, все-все! – с чувством поведал отец Геон. – Не смею вас более задерживать, госпожа. Помочь вам обуться? – Мне суженый мой поможет, – вежливо отказалась Лала. – Придержи меня пожалуйста, Рун. Не прошло и нескольких минут, как Лала с Руном вышли из дверей храма. На улице никого не было, лишь вдалеке шла женщина с корзинкой, да двое мальчишек прутиком гнали свинью. Лала вздохнула: – Ох, Рун, до сих пор не могу в себя до конца прийти. Очень необычно себя чувствую. Удивительно. Отец Геон редким даром обладает. Даже у нас в мире таких как он единицы. Кто не магией, а связью с небом чудесное творит. – Снялось проклятье? – спросил Рун. В голосе его одновременно слышались нотки и надежды, и страха. – Нет, мой хороший. Кажется нет, – покачала головой Лала. – Домой придём, попробую уйти в свой мир. На всякий случай. Но думаю, не выйдет. Я, Рун, могу сначала мысленно волшебство представить, и если оно должно получиться, я это чувствую. Но тут… ничего. Ощущаю лишь пустоту. Значит не выйдет. Есть шанс, что ошибаюсь. Но махонький. – Но всё же существует вероятность, пусть небольшая, что уйдёшь? Сегодня. – Совсем крохотная, любовь моя, – ласково ответствовала Лала. – Ты хочешь, чтоб ушла, иль чтоб осталась? – И то, и то, – признался Рун с сожалением. – Хочу тебе помочь. Но расставаться страх как не охота. Но я готов к этому. Пойдём домой, родная. – Пойдём. Лала воспарила, оторвав ножки от земли. Рун взял её за руку. Не торопясь они отправились в сторону своей избы. – Ты меня удивила сегодня, Лала, – заметил Рун. – И чем же, дорогой? – Так уверенно со старцами себя вела. Раз, и выставила всех. – Рун, милый, для меня они такие же люди, как и всё прочие. Нет разницы, – объяснила Лала. – Они тоже пришли на фею подивиться. Оправдывая это мыслью мне помочь. Когда речь идёт о феях, все люди становятся как дети. Почти все. Даже святые старцы. Ты видел как они подрались? Натурально дети. – Такого я ещё не видывал доселе. Чтобы святые старцы разодрались, – поведал Рун. – Я тоже, если честно, – разулыбалась Лала. – Так и стоит перед глазами, как они за бороды друг дружку таскают. Вот расскажу дома об этом происшествии. Изумляться будут. Может, конечно, это было чуточку невежливо с моей стороны… попросить их удалиться. Но мне бы было очень неуютно обряду подвергаться под взором пристальным целой толпы мужей учёных. Надеюсь, они всё же не в обиде. – Когда ты им даровала светящиеся камни? Они будут в восторге, Лала. Ещё одна святыня теперь у них. Лала вдруг остановилась. Рун обернулся, с недоумением посмотрев на неё. Она ответила ему робким жалостливым взглядом: – Рун, ты не будешь меня… штрафовать? – За камни? – усмехнулся он. – За них. Фея не может быть неблагодарной. Отец Геон что-то больше для меня сделал. Что-то значимое. Я должна была отплатить ему. Личико её было чуть испуганным и грустным, ожидая его ответа, как приговора. – Лала, ну что ты, – очень мягко произнёс Рун. – У нас же уговор. При крайней необходимости тебе колдовать можно. Эту необходимость я признаю крайней. Раз не могла быть неблагодарной, значит так тому и быть. Я тебе верю. – Спасибо, – расцвела Лала обрадованной улыбкой. Они продолжили путь. – Ты прям меня за злодея какого-то держишь, невеста моя ненаглядная, – с шутливой обидой попенял Рун. – За дело я тебя оштрафую, тут не сомневайся. Но я не ищу повода тебя штрафовать. Всё должно быть по справедливости. Если будет справедливым взять с тебя лишнюю жертву. Я возьму. Уж прости. Тут справедливо будет её не взять. А вообще, ты рисковая. Сначала колдуешь, потом спрашиваешь, оштрафую или нет. – Рун, я бы всё равно наколдовала, даже если бы ты сказал, что точно оштрафуешь. Я не могла иначе, пойми же, – промолвила Лала. – Между прочим, ты бы мог закрыть глаза или отвернуться, когда я колдовала. Тогда это было бы не при тебе и не для тебя. – Тоже верно, – признал Рун. – Лала, а почему моё слово главнее твоего? Ты можешь настаивать на том, что это была крайняя необходимость, если я требую штрафа. Вот и всё. – Нет, мой заинька, так не выйдет, – добродушно возразила Лала. – Нас только двое, кто же нас рассудит, коли мы заспорим? Не в суд же обращаться. Кто-то один должен принимать решения. Ты мужчина, правильно это делать тебе. Я тебе доверяю, Рун. – Хитра! – подивился он с усмешкой. – И чем же это, мой дорогой? – весело посмотрела на него Лала. – А тем. Если самой определять, кто прав, надо по совести сие делать. А Рун знаешь что пожалеет. – Ты умный, Рун, – похвалила Лала с улыбкой. – Сам раскрыл ещё один девичий секретик. Только ты не понимаешь, что это не из выгоды делается. Это же очень приятно. Я вверяю себя своему рыцарю, он трепетно заботится обо мне и моих чувствах, уступает мне, как галан