а обниматься. Днём. – Хотела, – возразила Лала. – И в лесу мы по целой ночи проводили в объятьях. Это мне очень помогало. Меньше хотеть днём. Легче переносить было, что ты меня редко обнимаешь. – Редко?! – подивился он весело. – Это было редко по-твоему? – Очень редко, – не моргнув глазом заявила Лала. – Особенно, наверное, когда на берегу целый день провели. – Какой замечательный был денёк, – тихо промолвила Лала с мечтательной улыбкой. – Ещё хочу такого. – Я тоже бы не против, – кивнул он. Лала вдруг отстранилась. Рун посмотрел на неё с удивлением. Она ответила ему добрым ироничным взглядом: – Жаль от тебя отрываться. Но пока печечка горит, раз уж ты от моих чудес отказываешься, суженый мой, надо платьице сменить. Сейчас это самое безопасное. Какое хочешь платьице, Рун? С корсетиком, юбочку попышнее? С открытой спинкой? – Я, Лала, в этом не разбираюсь, – признался он. – Хочу, чтобы не менее красиво было, чем сейчас. Сделай мне сюрприз. – Хорошо, – озарила Лала его очаровательной улыбкой. Они сидели какое-то время, глядя друг на друга. Личико Лалы светилось счастьем, Рун, наблюдая это, тоже чувствовал себя счастливым. – Ну я пойду? – Лала встала. – Может юбочку покороче? – А можно ещё короче? – недоверчиво поинтересовался Рун. – Можно, – озорно подтвердила она. – Ладно, не буду, пожалею тебя. И мужчин местных. – Интересный у вас мир, – проронил Рун. – Ага, тебе бы понравилось, – поведала Лала лукаво. – Лала, – сказал он, неожиданно став серьёзным. – Что, мой хороший? – озабоченно спросила она. – Тебе наверное надо сначала попробовать домой вернуться. Раз у тебя сейчас магия легко твориться. Зачем тебе переодеваться перед уходом? – Прямо какой самопожертвовательный, – развеселилась Лала. – Предлагает, а глаза-то испуганные. Не бойся, любовь моя, не могу я домой воротиться. Не пускает меня. Вот смотри. Она взмахнула рукой, озарившейся синим светом, и произнесла просяще «домой». Ничего не произошло. Рун вздохнул облегчённо. – Видишь, глупенький, – ласково произнесла Лала. – Проклятья не проходят сами по себе. И на молитвы тут сложно надеяться. Ежели ты не великий святой. Я знала, что вряд ли поможет. Здесь магия нужна. Или ворожба белая. Или зелье. – Как жаль, – улыбнулся он. – Лала, ты закрой дверь переднюю на засов, прежде чем переодеваться. За эту дверь не беспокойся, я не зайду. Коли услышишь, что открылась, значит это бабуля. Ну а если тебе всё же не повезёт, рубашку мою в сундуке найдёшь, в горнице. – Спасибо, любимый, я поняла, – кивнула Лала. Время шло, Рун терпеливо ждал. Он не беспокоился, не в первый раз, переодевание Лалы – это всегда долго. Сходил к бабуле, которая всё никак не могла остановиться, продолжая увлечённо экспериментировать со своей новой магией. – Смотри, сынок, – с сияющим лицом молвила она, когда Рун подошёл. Она провела рукой над участком грядки. Тот мгновенно подсох, цвет земли изменился на более светлый. Провела ещё раз, почва стала мокрой, местами появились лужицы. Ещё раз, и лужицы исчезли, а земля около растений сформировалась в бугорки, словно окученная. – Да! – искренне восхитился Рун. – Вот это волшебство. Даже воды, выходит, уже не надо. – Надо. Немного. Для дома, – заметила старушка. – Попить, помыть, постираться. Для огорода не надо. – Для дома это ерунда. Горя знать теперь не будем, похоже, – пожал плечами Рун. – Не простой это дар, внучок, – вздохнула бабушка. – Как бы не ушёл. Трудно будет от гордынюшки-то уберечься. Уже чувствую, как грожусь немного. Тобой, собой, тем что мы фею привечаем. – Да гордиться-то можно по-моему. Все чем-то гордятся, – поделился с ней мыслью Рун. – Главное нос не задирать перед людьми. Кажется Лала об этом говорила. – Дай то бог, – ответствовала бабушка. – Где она, кстати? Невеста твоя. – Переодеваться пошла. Платье себе другое хочет наколдовать. – Надо же. – Бабуль, может тебе отдохнуть пока? – предложил Рун. – А то выглядишь… бледной. Куда теперь торопиться? С такими чарами минут пяти хватит, чтобы весь огород обработать. – Сильно растревожена, сынок, не задремать. – Ну посиди просто в тенёчке. Водички попей. Бабушка призадумалась. – В город схожу. К подружке своей, давно у неё не была. Проведаю, не померла ли она там ещё. Весной всё болела. Да на рынок загляну. И к Яру зайду заодно. Невестку хоть повидать. Стыдно уже, столько не ходила к ним. Всё дела, дела. Про фею ей расскажу, она рада будет. Так чудно, Рун, так странно, что в огороде ничего делать не надо. Как же чудно! Она рассмеялась. Рун посмотрел на неё задумчиво: – Бабуль, может к магу заглянешь в городе, раз уж там будешь? – Зачем это, сынок? – с любопытством уставилась на него старушка. – Передай ему, фея хочет с ним поговорить. О магии. Поди не откажется. Желательно, чтобы он к нам сам пришёл. Я всё же опасаюсь Лалу в город вести. Народу там много, как бы не увязались. Пусть скажет тебе, когда ему удобно будет прийти, а я, если что, завтра с утречка к нему забегу, конкретнее договориться. – Хорошо, сынок, – пообещала бабушка. – Первым делом к магу зайду. – Спасибо, бабуль. – Не грязна ли я сзади, сынок? – бабушка повернулась к Руну спиной. – Не знаю, переодеться мне али нет. – Бабуль, – усмехнулся он, – тебя Лала недавно обнимала. Её объятья очищают. Ты словно только что помылась, и всё на тебе точно свежепостиранное. – Какие ж чудеса, какие чудеса, – в бесконечном удивлении растроганно покачала головой старушка. – Пойду я, сынок. – Ага, – кивнул Рун. Она неторопливо побрела в сторону ворот. Рун вернулся на лавочку. На душе у него было очень хорошо. Беззаботно. Просто сидел и ждал. Улыбался чему-то, сам не ведая чему. Наверное своим ожиданиям. Как тут не улыбаться, когда Лала скоро выйдет, и снова озарит его своим счастьем, согреет объятьями, приласкает словами. Нету в мире светлее существ, чем феи. Пожалуй и ангелы не сравнятся. Ангелы, они кажется просто добрые. А фея это смесь доброты и радости бытия, это совсем другое, это несопоставимо. Взглянешь на них, и у самого душа радоваться начинает. Сколько бы не любовался, не налюбуешься. Долго ли Рун сидел или не очень, но ход его мечтательности прервал звук скачущих лошадей. Приблизился, и смолк, раздалось ржание. Кто-то явно приехал, и именно к их дому. Хочешь не хочешь, надо пойти посмотреть. Рун отправился к калитке. За оградой, прямо около неё, виднелись три лошади, и рядом с ними два человека – знаменосец барона и рыцарь. Сам барон тоже был здесь, чуть поодаль, разговаривал со стражниками. Один из стражников сразу заметил Руна, сказал что-то, барон тут же обернулся, властно махнул рукой, требуя подойти. Рун быстро вышел за калитку, дошёл до барона, поклонился в пояс. Тот посмотрел на него равнодушно: – Доложи леди Лаланне, что я приехал дать ей ответ на её вопрос. Покорнейше прошу её принять меня. – Я доложу, милорд, только обождать придётся, – извиняющимся тоном вежливо произнёс Рун. – Она переодевается. Это надолго обычно. Я не могу зайти в дом, сказать ей о вас, пока она не одета. Можно постучать и сообщить через дверь, но если Лалу поторопить, она разволнуется, ещё дольше выйдет скорее всего. – Вот незадача, – посетовал барон. Наступило молчание. Рун стоял, в ожидании, барон с задумчивым видом глядел сквозь него. – Ну, веди, где можно подождать, что встал столбом-то? – приказал он наконец с недовольной миной на лице. – Простите. Идите за мной, милорд, – виновато молвил Рун. Они с бароном прошли за ограду, Рун довёл его до лавочки за домом: – Вот здесь, милорд, лучше всего ждать. Лала сюда выйдет, как закончит. Садитесь пожалуйста. Барон брезгливо осмотрел лавочку. Но всё же уселся. Рун не решился сесть рядом, отошёл чуть в сторонку, оставшись стоять на ногах. Шла минута за минутой. Лалы всё не было. Барон вздохнул: – Садись что ли, хватит перед глазами маячить. Рун подчинился. – Как фея, всё ли у неё хорошо? – поинтересовался барон спокойно. – У неё всё в порядке, милорд, – кивнул Рун. – Как обряд очищения прошёл? – Хорошо. Лале понравилось. Проняло её прямо. – Даже проняло? – Да. Обряд монах проводил из обители. Отец Геон. Повлиял как-то на Лалу. Она под впечатлением осталась. – Отец Геон? – барон усмехнулся. – Тогда понятно. Даровитый жрец. Только его из обители не вытащишь обычно. А тут смотри-ка ты, сам прибежал. – Пришло из обители целых дюжина святых отцов, самых мудрых, – поведал Рун. – И они аж передрались меж собой, решая, как Лале помогать. – Сильно дрались? – недоверчиво спросил барон. – Бороды друг дружке повырывали. Барон от души расхохотался: – Да уж! Ай да святые люди! – Лала попросила их уйти, оставив лишь одного самого умелого. Они решили, это отец Геон, – продолжил Рун. – Лале так понравилось, как он провёл над ней обряд, что она одарила его магическим подарком, наделила его обрядовые камни способностью светиться, заменяя свечи. Барон Энвордриано уважительно покачал головой. – Сама чудесна, и чудеса творит. – Он посмотрел на Руна с болезненным сожалением. – Думаешь, ты её достоин? Это был именно вопрос, без угрозы, без упрёка, скорее с вызовом на откровенный разговор. – Нет, – ответил Рун честно. – Зачем же тогда держишь её с собой? – Я не держу, – возразил Рун. – Она вольна. Она сама хочет со мной быть. – Так уж и вольна? А коли решит уйти? – Отпущу. Развею первые два желания третьим. В любой момент, как она того попросит. – А она это знает? – Да, милорд. Барон замолчал. «Вот же дурак!» – подумал он. – «Того и гляди, отпустит, она уйдёт в свой ми