ойму о чём ты. – Рун, когда мы отмечали свою помолвку, тебе было приятно? – Да. – А если бы мы просто изображали помолвку для кого-то, а для самих нас это было неважно, было бы тебе приятно её отмечать? Понарошку, это словно приятный сон наяву, Рун. А притворство это просто ложь, и всё. – Но мы же всё это затевали, чтобы другие верили, что мы жених и невеста. – Да, Рун, только вот когда мы отмечали нашу помолвку, там никого кроме нас не было. Зачем мы это делали тогда? – Лала, мне просто нравится быть с тобой, – мягко сказал Рун. – Хоть празднуя, хоть нет, хоть женихом, хоть не женихом. Но женихом пожалуй поприятней. – Ну вот, а мне приятней быть невестой. – Моей? – Рун, ну я всё же не влюблена в тебя. Просто ощущать себя ей. Чувствовать. Радостней как-то от этого на душе. Светлее. Я может лет с семи представляла себе свою свадьбу. Для меня это важно. Но ты добрый и хороший, чем не жених. И счастья столько даришь. С тобой приятно быть невестой. Когда ты меня обнимаешь, Рун, сильнее всего… ощущаю себя невестой. Уж больно много счастья. Но когда ты ласковое говоришь, пожалуй тоже сильнее кажусь сама себе ей. Слышать такое приятно. Я тоже буду теперь искренне тебя ласково называть, Рун. Ты же мой друг, я много тёплых чувств к тебе испытываю. Это не будет притворством. Это будет от сердца. Пусть это будет тебе ещё один мой дар. Мой зайка. – Какие у нас странные и запутанные отношения, Лала, тебе не кажется? – покачал головой Рун. – Нет, Рун. Всё так, как и должно быть. Когда ты с феей объятий. – Ты уверена? – Да, – кивнула она безапелляционно. Неожиданно в дверь избы громко постучали. Лала вздрогнула всем телом. – Маманя, это я, Яр, – раздался мужской бас снаружи. – Не бойся, Лала, кажется это мой дядя Яр пришёл, – успокаивающе произнёс Рун. – Он тебя не обидит. Пойду впущу. Вот уж он удивится, когда увидит тебя. – Минутку не дадут побыть вдвоём, – жалостливо проговорила Лала, и с неохотой отстранилась. – Иди уж отворяй. Рун вышел в сени, отпер засов, толкнул дверь. На пороге действительно был его дядя. – Здравствуй, Рун, – сказал он спокойно. – Чего у вас заперто в такой час? – Здравствуйте, дядя Яр, – ответствовал Рун. Дядя шагнул внутрь. Рун поспешил закрыть дверь снова, ловя множество любопытных взглядов снаружи. Дядя задумчиво посмотрел на него. – Да-а, – вымолвил он печальным голосом, полным глубокого разочарованного непонимания. – Рун, вся округа на ушах стоит. Из-за тебя. Я даже и не знаю, что думать. Если это розыгрыш какой… тебе лучше спрятаться куда-то. И в наших краях не появляться боле никогда. Ты понимаешь, как ты далеко зашёл?! Барон собрал совет! И кажется, что ты тому виной. Ох, Рун… Они вышли в горницу, и дядя Яр сразу онемел. Лала стояла пред ними во всей красе, расправив крылья. Улыбалась приветливо. У Яра на лице сменилось несколько колоритных выражений: потрясение, испуг, растерянность. А затем он вдруг упал на колени и поклонился Лале так низко, что лбом ударил в пол. – Неужто я не сплю? – молвил он ошеломлённо, таращась на неё широко открытыми глазами. – Дяденька, зачем вы на коленки опустились? – с удивлением спросила Лала. – Пред феями не становятся на коленочки. Пожалуйста, поднимитесь. Тем более, мы почти родственники уже. – Дядя, встаньте, вы чего? – попросил Рун. Дядя Яр послушался, медленно с трудом вернув себя в стоячее положение. – Добрый день, – радушно произнесла Лала. – Меня зовут Лаланна. Дядя молчал. – А вы, я знаю, дядя Руна, Яр. Я рада познакомиться, – продолжила Лала, видя, что гость пока не в силах говорить. – Так это правда? Вы его невеста? – сдавленным голосом выдавил он из себя. – Да, – просто сказала Лала. – Рун мой жених. Дядя уставился на Руна в изумлении, словно видел его впервые. Потом снова перевёл взгляд на Лалу. – Да, Рун, – тихо проговорил он, качая головой. – А мама тут всё горевала, на ком тебя женить. Причитала: и сам не хочет даже думать, и в округе вряд ли кто пойдёт в жёны. Ну, может только нищенка какая. Хроменькая. Или сиротка. Он расхохотался немного ошалело. Лала тоже улыбнулась. – Дяденька Яр, может вам присесть? – Присяду, – согласился он. Тяжело опустился на лавку. – Дядя, вы к нам надолго? – спросил Рун озабочено. – Не можете до вечера остаться? Мне было бы спокойней. А то народ там собирается. Боюсь, как бы кто ломиться не стал. Мы вечером обещали людям показаться. Дотерпят ли, не знаю. – Рун, я тут не по своей воле, – извиняющимся тоном поведал дядя. – Барон послал. Там в замке, знаешь ли, слегка переполох. Барон призвал к себе и рыцарей своих первых. И начальника стражи. И советника. И мага. И даже настоятеля монастыря у него видел. И глава деревенский у него тоже ошивается. Про тебя меня немного расспрашивал барон. А потом послал убедиться, что не слухи всё. Я думал, они там перебрали просто. Нетрезвые. Но и вне замка народ взбудоражен. Тогда решил, наверное ты что-то тут устроил. Наврал кому быть может невзначай. А люди и поверили. Мне надо возвращаться. С докладом. Задержусь, как бы не выпороли. – Ну… ладно, – понимающе пожал плечами Рун. – Водички бы попить, – смиренно попросил Дядя. – Сейчас. Рун быстро наполнил ковш из небольшой кадушки, поднёс гостю. Тот осушил его почти весь. – Бабулю-то позвать? – спросил Рун. – Куда-то вышла, должно быть в огороде. – Не надо. Намедни виделись. Скажи, что на минутку заходил. Поклон передавай ей от меня. – Ага, – кивнул Рун. В воздухе повисло молчание. – Ну, я пойду, – дядя встал, всё так же пребывая в некоторой прострации. – Госпожа фея, я горд знакомству с вами. Большая честь. – Дяденька Яр, я вам не госпожа, я Лаланна. Можно Лала. Я тоже очень рада познакомиться, – приветливо ответствовала Лала. – До свидания, Лаланна. Поди ещё увидимся теперь. – Конечно будем видеться, – улыбнулась она. – Дяденька, у меня есть просьба небольшая. – Ко мне? – недоумённо посмотрел на неё Яр. – Ну да. Вы же увидите барона. Пожалуйста передавайте ему моё глубокое почтенье. И ещё ему скажите, что я хотела бы прийти к нему с визитом как-нибудь. Быть может послезавтра. Если он не против. – Поверье, он не будет возражать, – уверенно заявил дядя Яр. – Я передам с великою охотой! Большая честь вам послужить. – Спасибо. И до встречи. – До свиданья. Дядя Яр поклонился и вышел в сени. Рун пошёл запереть за ним дверь. – Ох, Рун! – полушёпотом вымолвил Дядя потрясённо. – Ну ты и счастливчик! Ты меня… убил. А красива-то как, бог ты мой! Это что, ты ведьминым зельем её поймал? – Ага, дедовым. – А мы смеялись над папашей, что он его хранит. – Я не смеялся никогда. – Ну, ты-то был малец. Всем его сказкам верил. – Это не сказки были. Как видите. Дядя Яр вздохнул. – Похоже так. Пойду я, Рун. Он отворил дверь, вышел. Уже за порогом обернулся, глядя на племянника с грустной неуверенной растерянностью. – Не обижай фею-то хоть, – попросил он мирным почти извиняющимся тоном. – Не обижу ни за что, – твёрдо заверил Рун. Рун вернулся в комнату. Лала смотрела на него с улыбкой и молчала. Он сел на лавку. – Лала, иди ко мне, – позвал он её. Лала мгновенно припорхнула к нему, села рядом и прижалась к груди. – Соскучился? – усмехнулась она. – Я всё ж таки решил с тобой побыть сегодня, – сказал Рун тихо. – Ты так вздрогнула, когда дядя в дверь постучал. Я знаю, ты боишься. Не хочу тебя оставлять одну. – Просто скажи, что очень хочешь обниматься со мной, Рун, – счастливо произнесла Лала. – Ох, Лала, ты меня насквозь видишь. Ничего-то от тебя не скрыть, – с улыбкой посетовал он. Лала вздохнула. – Рун, мне и правда не по себе. Как подумаю про вечер, внутри аж холодеет. Почему-то когда мы были в лесу, не казалось, что будет страшно. Среди людей. Но страшно. Очень. – Ничего уж не поделаешь, Лала, теперь. Может мы ошиблись, может надо было сразу идти к барону, просить помощи. Там всё же ты была б защищена. Хотя бы от толпы. От зевак. Когда бы в замке поселилась. Ну, если что, если будут проходу не давать, придётся идти к барону. – Было бы странно, Рун, твоей невесте не у тебя, а у барона поселяться. И обниматься как тогда? – Безопасность важнее объятий, Лала. – Рун, знаешь что мне всего страшнее? – промолвила Лала напряжённо. – Что? – Вот выйдем мы к людям. А они станут требовать чуда. Чтоб я им совершила. А я ведь не смогу. И этим их обижу. И станут они сердиться на меня. Чувства злые ко мне испытывать. Рун, феи, когда испуганы, не могут добрые чудеса колдовать. Никак. И когда с них требуют чуда, не могут. И не могут колдовать для кого угодно. Чудо феи всегда надо заслужить. Добрым поступком, или ещё как-то. Я, Рун, для тебя легко-легко могу колдовать. Я думаю, тут множество причин. И то, что ты меня поймал. Я как бы дарована тебе небом. Поэтому и чудеса мои тебе назначены. И то, что счастлива с тобой. И что ты мой друг. И что отпустил, когда поймал. Это поступок очень значимый. Он заставляет моё сердечко трепетней относиться к тебе. И ещё ты очень добрый. Я, пока с тобой, тебя узнала. Для чистых сердцем колдовать легко. Для других я не смогу так же легко колдовать. Когда они ничем не заслужили. И я не знаю их. Вдруг среди них злодеи есть. Тогда уж точно ничего не выйдет. К тому же для толпы, как ярмарочный маг, наверное ни одна из фей творить волшебных чар не в силах будет. Меня опустошит от маленького чуда, если попробую. И чудо может и не выйти, даже маленькое. Во мне будет сопротивляться всё внутри, протестовать. Такому колдовству. Не могут феи колдовать для всех или по принуждению. Мы так устроены. А испуганной я даже и для тебя не смогу доброе ко