*****
Происшествие с Тано сильно выбило Лалу из колеи. Она грустила, и объятия помогали приободрить её ненадолго и лишь отчасти. Рун предложил ей поспать хоть часок, она послушалась, легла, он держал её за руку, пока она засыпала, она улыбалась ему благодарно и ласково. Рун и сам был бы не прочь прилечь, но дела не ждут, пошёл помогать бабуле. Всё же более пол месяца отсутствовал, бродя по лесам. И не принёс ничего. Лес неплохое подспорье, зиму да весну потом гораздо легче пережить. Грибы можно сушить и солить, орехи прекрасно хранятся, как и некоторые лесные съедобные коренья, ягоды больше едят сразу, мясо они старались менять у деревенских на муку, сами-то пшеницу не садят, не растят, а хлебушка да пирогов хочется. В деревне много кто наоборот, не охотничает, до мяса же охочи все, оно сытнее других продуктов, от него легче работается. С обменом проблемы никогда не было, только приноси. Шкурки с радостью принимают у барона в качестве подати. Недаром бабуля никогда особо не пеняла Руну, что он в огороде мало ей подсобляет, тоже делом важным занят, ну и глаза деревенским реже мозолит, всё меньше конфликтов. А тут вот почти три недели, и ничего, никакой от него пользы. Правда козочка принесла им прибытка в 10 серебра, благодаря Лале, сумма немалая, с лихвой компенсирует все потери от столь длительного безделья. Но это не значит, что можно себе позволить и далее бездельничать. Жизнь у крестьян сложная, случится неурожай, наступит голод, и никакое серебро тебя не спасёт. Работать надо всегда. Рун как обычно озаботился в первую очередь тем, что бабуле делать не по силам или неудобно. Сейчас сперва забрался на крышу, посмотреть, где и почему течёт. Кровля – шутка непростая, а если ты не мастер-кровельщик, непростая вдвойне, а то и втройне. Когда нет очевидных для глаза повреждений, поди попробуй разберись, в каком месте она прохудилась. Благо в этот раз очевидное повреждение было, одна дощечка рассохлась и треснула, Рун решил, проблема именно в ней. Но менять пока не стал, отложил до завтра, чтобы шумом не беспокоить Лалу. Поточил обломком точильного камня инструмент огородный: лопату, серп, мотыгу. Потом раздумывал, окучивать картошку или ходить за водой. Выбрал первое, не хотел отлучаться со двора, отдаляться от Лалы. А то встанет, не увидит его, расстроится ещё сильнее. Часа полтора поокучивал, тут и Лала проснулась, прилетела к нему и сразу попросилась в объятья. Руну до сих пор было трудно привыкнуть, что обнимать её можно в каком хочешь виде, пусть ты в земле, грязный, а она в своём красивеньком платьице, но прижмёшь её к себе, и это не она замарается, а ты очистишься. – Ну что, полегче тебе, милая? – спросил он добродушно. – Полегче, – улыбнулась она. – Всё равно болит немножко. Сердечко. Но полегче. – Смотри-ка ты, я снова чистый, – подивился Рун. – Даже из-под ногтей земля исчезла. Надо бы оштрафовать тебя немножко. За такие дела. Волшебство, как-никак. Без спросу. – Такова природа фей объятий, суженый мой, – лукаво ответствовала Лала. – Я этим своим свойством не управляю. Если ты считаешь, оно нарушает наш уговор, это ты нарушитель. Не обнимай меня, и останешься в земельке. – Ну, раз я нарушил, я могу и расплатиться, – невинно поведал Рун. – И как же ты хочешь расплачиваться, заинька? – мило побуравила его глазками Лала. – Известно как. Жертвами. – Ах вон оно что! – с юмором произнесла Лала. – Не велика ли плата будет? За столь малюсенький проступок? – Мне для тебя ничего не жалко. – Спасибо, милый, – порадовалась Лала. – Только в чём же твоя жертва? Объясни, не пойму. По-моему это для меня жертва. А для тебя награда. Рун посмотрел на неё с притворной серьёзностью: – Вообще-то это будет мой первый поцелуй. С девушкой. Может я его берёг для будущей невесты. А подарю тебе. Но я щедрый, так и быть, забирай. – Ой! – удивилась Лала без тени шутки. – А ведь верно. Выходит, это и для тебя жертва. – Наивная ты, Лала, – усмехнулся Рун. – Тебе всё равно, кому отдать первый поцелуй, Рун? – посмотрела она на него с растерянным недоумением. – Он для той, что будет всех других дороже. А это ты, – сказал он просто. – Спасибо, мой хороший, – просияла Лала счастливо. – Да не за что. – А помнишь, ты радовался, что я не фея поцелуев, – промолвила она с улыбкой. – Не хотел моих жертв. Напрочь. – Глупый был. – А теперь прям поумнел? – развеселилась Лала. – Раз хочу. Выходит поумнел, – кивнул он, тоже улыбаясь. – Сейчас у нас всё наоборот. Для меня это дар. А для тебя жертва. – Рун, это не жертва лишь для невесты по правде. А для невесты понарошку жертва. Для любой девушки, не только для меня. Пойми же, милый, – мягко попросила она. – Да я всё понимаю, Лала, – заверил он со вздохом. Они постояли немного молча. – А бывают феи поцелуев? – полюбопытствовал Рун вдруг. – Нет, мой котёнок. Если только в фантазиях у юношей, – отозвалась Лала с ироничным сочувствием. – Жаль. – А что, променял бы меня на фею поцелуев, коли встретил бы? – Кто знает, – проронил он загадочно. – Изменщик! – с деланным негодованием воскликнула Лала. – Да не променял бы, не променял, – смеясь, поспешил оправдаться Рун. – Но жаль. Что ты не она. Как было бы чудесно. – Да уж! – только и смогла вымолвить Лала, немного покраснев. – Поработать бы мне ещё, солнышко моё, – испытывая неловкость, извиняющимся тоном проговорил Рун. – Может ты немножко… Ну… Посидишь, подышишь воздухом вон, на лавочке. Давно бабуле не помогал. А вечерком перед сном уж я тебя обниму. Надолго. – Ладно, – сказала Лала добросердечно. И отстранилась. – Буду ждать вечерочка теперь. Очень. Только я не хочу сидеть просто, Рун. Чем мне помочь? Скажи, я помогу. Рун призадумался. – Я мужские дела делаю, для тебя они тяжелы будут, – поведал он. – Пойдём у бабули спросим. Она здесь командир. Бабушка поодаль пропалывала грядки. Заметив приближение Лалы и внука, поднялась, разулыбалась умилённо, глядя на сияющее Лалино личико. – Бабуль, Лала помочь хочет, – просяще обратился к ней Рун. – Дай ей работу, которую она сможет делать. Она городской житель, в огородах раньше не трудилась, ей всё внове тут. – Да как же можно работать в таком платьишке, – покачала головой старушка. – В нём только во дворцах расхаживать, пожалуй. Отдыхай, дочка. – Бабушка Ида, оно не может замараться. Я же фея, – приветливо произнесла Лала. Старушка глядела на неё с полным недоумением. Рун взял с грядки горсть земли. – Лала, можно я ей покажу? – предложил он. Лала поняла, что он хочет, кивнула. Он размазал землю по её платью на животе. – Батюшки мои! – поразилась бабуля. Платье продолжало блистать безупречной чистотой. – Видишь, – со значением посмотрел на неё Рун. – Феи не мараются, бабуль. Некоторые. Лала не может замараться. Очень хочет помочь нам. Позволь ей. – Ну хорошо, – согласилась старушка, пребывая в лёгкой растерянности. – Помогай мне полоть, дочка. Я буду подкапывать травку. А ты её выбирай с корешками, да в кучку складывай. Быстрее дело пойдёт. Лала просияла обрадовано. – Ну я пошёл тогда, – обернулся Рун к ней. – Дальше делать. – Иди, мой хороший, – одарила она его нежной улыбкой. Он не удержался от счастливой ответной улыбки. На душе ещё долго было очень тепло от этих её слов, от искренности заключённых в них её приязненных чувств к нему. Легче работалось. До него периодически доносились голоса Лалы и бабули. Они о чём-то переговаривались непринуждённо, иногда смеялись. Им было хорошо. И его это словно согревало. Рад был, что Лале хорошо. С Бабушкой. И с ним. Время летит быстро, когда сердце увлечено приятными переживаниями. Рун вроде бы и оглянуться не успел, как уж и вечереть начало. Наступила предзакатная прохлада. Лала с бабушкой закончили трудиться, направились мимо него к избе. – А мы пошли кушать готовить, – похвалилась Лала довольно, как только оказалось рядом. – Бабушка будет меня учить овощную похлёбку варить. Как здорово! Её глазки восторженно сияли. – Я ещё поработаю, – добродушно сказал Рун, улыбаясь. – Зовите, как сготовите. А то есть хочется. Страх как. Лала подлетела к нему вплотную и стала буравить глазками загадочно. Он хотел было её обнять, но она увернулась со смехом: – Нет, мой дорогой. Когда вернёшься, это будет тебе награда. Работай. – Жестокая, – укорил её Рун с деланным огорчением. – Я хорошая, – возразила она весело. – Чем сильнее будешь хотеть. Тем счастливее мы будем потом. Когда обнимемся. Мечтай пока об этом. – Да только и мечтаю, – вздохнул он. Лала рассмеялась тепло. И они с бабушкой отправились в избу. А Рун остался. Работал под угасающим вечерним небом и ул