ыл сегодня… суматошный немного. – Милое созданье такое, – произнесла бабушка умилённо. – А уж ласковая, а уж добрая. Ангел небесный. В огороде правда никогда не работала. Сразу видно. Но старалась, когда помогала мне. Рученьки беленькие. Словно у графини. Я бы решила, что она дворянка. Да уж больно проста, и нос пред нами не задирает совсем. С тобой милуется не стесняясь. – Она городская. В столице их жила. Большой город. Огромный. Мы с ней много говорили. Крестьянской жизни не знает. Совершенно. Но конечно она простолюдинка. Как мы. Ты же видишь. Просто феи не работают руками. Они колдуют. От них от этого самая большая польза. Вон как она гусениц всех убрала. Сколько бы мы руками трудились, их обирая? А она словами обошлась, одна фраза, и всё. – Женился бы ты на ней всё же, Рун. Мы бы горя не знали, – промолвила старушка. – Ты же говорила, нельзя создание небес колдовством брать, – напомнил Рун. – Говорила, да, – кивнула она. – Но ей вроде с нами хорошо. Тебя любит. Зла не будет и взять, мне кажется. О себе тоже иногда надо подумать. – Этого не будет, бабуль, – посмотрел на неё Рун с сожалением. – Я бы хотел. Но я ей не пара. Помогу ей. И отпущу. И ей не место среди людей. – Что же ты с ней милуешься так, коли жениться не собираешься, – укорила бабушка аккуратно. – Всё только и воркуете. – Некоторые феи без ласки не могут, бабуль, – поведал Рун. – Устроены так. Она такая. Поэтому хочет объятий. Постоянно. И слов добрых. Доверят мне, знает, что не сделаю ей дурного. Вот и позволяет. Я не причиняю ей бесчестья этим. Ей этого хочется от меня, неважно, жених я или нет. Феи не такие как мы. – Мне этого не понять, Рун, – призналась старушка. – Не обидь её только. Верит тебе, сердешная. Не обмани её веру. Грех будет. Великий. – Ни за что не обману! – твёрдо сказал Рун. Бабушка вздохнула. – Пойду посуду приберу. Да спать. Темнеет уже. Как ты воду-то будешь носить в эдакую темень? – Да будто первый раз ночью хожу. И в лесу бывало хаживал, тут-то не заблужусь поди, – ответствовал Рун. Он осторожно выпустил ручку Лалы. Её улыбка тут же угасла, сменившись на умиротворение. Бабушка, заметив это, покачала головой удивлённо и растрогано. – И во сне всё к тебе тянется, – подивилась она. – Ангел есть ангел. Женился бы ты всё же внучок. Ей богу. Когда тебя так любят, грех не взять. – Уже и грех? – развеселился Рун. – А если она любит под магией? Грех взять или не взять? Бабушка немного помолчала. – Взять, – признала она с неохотой. – Ну вот. Пойду я, бабуль. – Храни тебя боги, – бабушка сотворила над ним знак оберега. Рун вышел через заднюю дверь в огород. Смеркалось, на улице стояла вечерняя приятная свежесть, было тихо, даже собаки помалкивали, народ уже готовился ко сну. Крестьянам дорого освещать свечами, а от лучины много ли осветишь? Все спать ложатся по темну. Лишь он один сейчас не спал как будто. И главное, даже в сон-то не клонит совершенно, хотя обычно в это время он тоже начинал уж клевать носом. Перспектива предстоящего рандеву с покойником навевала волнение. Простолюдины народ суеверный, мёртвых все побаиваются, а уж привидений бояться до дрожи. Конечно же бывают смельчаки, способные на кладбище пойти без стоящего повода и ночью. Однако это неизменно те, кто призраков считает редкостью великой, которую навряд ли повстречать. Пусти лишь слух, что там есть призрак, и смельчаки переведутся тут же. До полуночи оставалось ещё несколько часов. Рун не умел бояться слишком заранее, характер такой, вроде бы уж скоро и в гости к призраку отправляться, но покуда до этого ещё есть время, покуда не повернул стопы к кладбищу, страх не накатывает. Совсем. Просто какая-то тревожность внутри, и всё. По деревне в полутьме ходить тоже не очень приятно, тем не менее это не сравнить с брожением среди могил, да и не раз уж бывало, когда с охоты или с рыбалки возвращался в потёмках. Не привыкать. К тому же в лесу ночевал постоянно. Один. Правда в лесу ночью неизменно костерок – какой-никакой, а свет. И нечисть у них округе не водится. Призраки по лесам точно не шляются. Рун вздохнул глубоко, взял коромысло с вёдрами, прошёл до калитки, вышел на улицу. Поодаль на лавочке сидели два стражника. Завидев его, поднялись, направились к нему неспешно. Он пока поставил вёдра наземь, запер калитку. Обернулся к стражникам, дожидаясь их. Когда они приблизились, стало видно их лица. Это были другие стражники, не те что раньше, незнакомые. Один с усами и бородкой, другой выбритый. – Куда ж ты, парень, на ночь глядя с вёдрами? – весело спросил усатый стражник. – Днём занят много, – объяснил Рун. – Лале всё внове, всё надо показать. Работать некогда. – Понятно. А мы уж решили, ты за кладом. Раньше с кадушкой ходил, говорят. Теперь вот с вёдрами. Оба стражника засмеялись. – Нет, клад не нашли пока, – ответствовал Рун спокойно. – Лала не всё может. Шансы ещё есть, что найдём. Но много ли их, я не знаю. Может и не найдём. – Ты-то уже свой клад нашёл, – с улыбкой сказал усатый стражник. – Фея чем не клад. – Ну да, – согласился Рун. – А правду говорят, что твой дед зелье призыва, которым ты фею поймал, от ведьмы получил, да хранил пятьдесят лет? – спросил безусый стражник. – Ну, не пятьдесят. Но больше тридцати, – кивнул Рун. – Она ему сказала хранить столько, зелье крепость должно было набрать. – А где сейчас та ведьма? – Да она уж померла давно поди. Что, тоже хочешь зелье призыва? – усмехнулся усатый стражник. – Тридцать лет выдерживать. Ты столько не проживёшь. – Это была очень умелая ведьма, – с уважением произнёс безусый. – Не то что здешние шарлатаны. Магами себя зовущие. У ведьм всегда от матери к дочерям передаются знания и способности. Если у неё осталась дочь, я бы к ней сынка сводил полечить. От хвори. – Да, ведьма была знатная, – признал усатый. – Я не знаю, где она, и не знаю, кто она, – развёл руками Рун. – Она была моложе дедушки, может и жива ещё. Он рассказывал, тогда падёж скота случился. Люди искали виноватых. Решили, она. Порчу наводит. Избили сильно. Он её спас, выходил. Она ему зелье подарила, и потом ушла куда-то в другие земли. И было это тоже не здесь, не в наших краях. – Ведьма, делающая зелья, способные призвать фею, не может быть злой, – заметил безусый стражник. – Это ведунья всё же. Умелая. Зря её обвинили явно. – Дедушка считал, тамошний знахарь на неё науськивал народ. Потому что к ней охотнее ходили лечиться, – поведал Рун. – И ещё один жрец за ней пытался ухлёстывать. Красивая была. А она ни в какую. Тоже на неё стал наговаривать дурное. – Ну, понятное дело, – неодобрительно промолвил усатый. – Вы что же, и ночью нас охраняете? – вежливо осведомился Рун с некоторым удивлением. – Так велено, – ответил безусый. – А ты думаешь, не надо? – иронично поинтересовался усатый. – Да вроде нет никого. С тех пор как барон приказал людям не мешать Лале, – пожал Рун плечами. – И днём не видать, не то что ночью. – Гнали уж не раз, потому и не видать, – со значимостью сообщил усатый. – Народишко из города правдами и неправдами ищет, какие бы здесь неотложные дела выискались, чтобы поторчать с вашим домом поблизости. Тут уж и мечи обнажались, если ты не в курсе, парень. – Мечи?! – поразился Рун. – Ага. Прискакал спесивый господин. Не очень трезвый. Но достаточно, чтобы оружие твёрдо в руках держать. Фею возжелал увидеть срочно. Ему путь преградили, а он за меч. Благо, оказался из тех, кто считает ниже своего достоинства вступать в схватку с простолюдинами. Не расступились пред ним, он плюнул и уехал. А так могла бы и кровь пролиться. Сейчас вроде его арестовали, в темницу на пару недель упрятали, чтоб получше протрезвел там. Барон насчёт охраны феи очень строг. У нас приказ кого угодно гнать в шею не смотря на чин и родовитость. – Тогда спасибо, что вы здесь, – с искренней благодарностью сказал Рун. – Лала говорит, что способна себя защитить. Но мне будет спокойней, когда вы рядом. Он поднял вёдра. – Зови нас по любому поводу, – доброжелательно посмотрел на него усатый. – И если с феей куда идёте, можем вас сопровождать, только скажи. Мы здесь ради неё, её охраняем в первую очередь, и уж потом порядок в деревне. А если заранее предупредишь, то и рыцаря получите в сопровождение. Он за честь почтёт, не сомневайся. Её сопровождать для любого честь. – Ладно, – кивнул Рун несколько ошарашено. Мысль, что его, крестьянина, мог бы сопровождать настоящий рыцарь, была настолько фантастична и удивительна, что вызывала оторопь. Конечно, тот сопровождал бы Лалу, но всё же и его, их вместе. Быть с феей само по себе пожалуй чудо. С тобой без всякой магии начинает происходить то, чего не может быть на самом деле. – Долго ты собираешься воду носить? – полюбопытствовал усатый напоследок. – До полуночи наверное, – ответил Рун. – Ну, бог тебе в помощь. Оказалось, у ночной работы есть свои преимущества. Главное из которых – не жарко. Днём Рун упарился бы таскать. Семь потов бы сошло. А тут почти и не взмок. Тьма конечно не самый лучший помощник в ношении ведер – запнёшься, и всё, и без воды, зря сделал рейс. Но путь до речки относительно короткий, и каждая кочечка знакома, а вскоре и луна взошла, стало неплохо видно. Ещё приятный бонус ночи тому, кто нелюдим – на улицах в деревне нету ни души, никто не смотрит, не отвлечёт вопросом, разговором. Комфортно. Словно ты один. Словно в лесу. Возникает ощущение, будто мир вокруг принадлежит тебе. Не в смысле владения, а в смысле некоей внутренней свободы. Чувство свободы всегда пр