*****
Тихо было на кладбище. Ночь и тишина, царствие тьмы и мёртвых. Неожиданно в воздухе проявился движущийся синий свет, быстро сформировавшись в фигуру человека. Дух мельника Оруга проплыл к своей могиле. Улыбнулся открывшейся картине. Прямо на его могильном холмике спал мирно юноша. – Эй, парень, – негромко позвал дух. Безрезультатно. Дух попробовал тронуть юношу за плечо, но рука свободно прошла в тело. Дух склонился над юношей. – Рун, – произнёс он чуть громче. Юноша зашевелился, открыл глаза. Протёр их руками. Сел. – Ну ты даёшь! – подивился дух со смехом. – Спишь на кладбище. Ты смельчак. – Устал просто, – честно признался Рун, зевнув. – Нечаянно заснул. – Спасибо тебе за всё, – тепло и сердечно посмотрел на него призрак. – Поговорил я со своим семейством. Вот уж перепугались поначалу. Повеселили меня. Но жажда денег чего не сделает. И страх побеждает. – Рассказали им, где клад? – Открыл, – кивнул призрак. – Побежали копать. Сейчас найдут уже. И я исчезну. Упокоюсь. – Я рад, – искренне молвил Рун. – Спасибо, добрая душа. Я всем говорил, в лесу он. А по правде в свинарнике зарыл. – Хитро, – заметил Рун с уважением. – Внучка своего навестил заодно. Пригрозил ему хорошенько. Сказал, либо станешь самым почтенным самым работящим сынком родителям своим, либо вернусь и утащу тебя в ад! – Ну, это вы уж перегнули палку, дедушка, – вздохнул Рун. – Я бы в штаны пожалуй надел от такого. – Он и наделал, – довольно сообщил призрак. – Запахов я не чую, но звук был отчётливый и громкий. Так пукнул, что наверное у соседей было слышно. Нельзя непочтительным быть с родителями. Заслужил. Не помер же. Штаны отстирают поди. – А если бы он с ума сошёл? От страха. – Ах, Рун, – с сожалением покачал головой призрак. – Коли он за ум не возьмётся. Уж лучше пусть обезумит. Тогда внучка старшая мельню унаследует. Она умница, и муж работящий. При них дела в гору пойдут. Ты хоть понимаешь каково, когда твой внук отца родного поносит прилюдно, словно паршивого работника, а тот молчит. Это такой позор. Тьфу! Ты уж не рассказывай никому, что я упокоился. Пускай боятся, что вернусь. Ладно? – Хорошо, – пообещал Рун. – Добрый ты парень. – Тогда я пойду? Раз всё закончено, – осведомился Рун вежливо. – Побудь со мной, – попросил призрак мягким тоном. – Неохота без единой живой души отойти. Последние минутки мои на земле. Так хотел покоя. А поди ж ты. Всё равно по жизни тоскую. – Ладно, – с пониманием отозвался Рун. Старый мельник сел рядом. – Жить хорошо, Рун. Цени бытие, пока жив. Не твори злого. Дело не в аду и не в раю. Так душе легче. Хотя и в ад конечно не хочется. Тёмный он, мрачный. Как будто. – Вы видели ад? – робко поинтересовался Рун. – Нет. Я как бы чувствую. И его, и рай. Тёмную сторону и светлую. Думаю, это ад и рай. Ад сумрачный. Страшный. Не хочется упокоиться там. – Каково это? Быть мёртвым? – поглядел на него Рун с осторожным любопытством. – Сложно объяснить, – задумчиво ответствовал призрак. – Никак. И тоскливо. Неупокоенным быть, во всяком случае. Вот как-то так. Это не очень поддаётся описанию словами. Скоро сам всё узнаешь. – Я что, скоро умру? – голос Руна дрогнул от испуга. – Всё умрут, Рун. Довольно скоро. Всего каких-то лет 40-60, и ты уже точно будешь в земле. Это быстро. Оглянуться не успеешь. – Понятно, – успокоился Рун. – Знаешь, парень, наверное я тебе должен сказать. Пока не ушёл ещё, – поведал призрак с сожалением. – Грядёт что-то тёмное. Неспокойно нынче в аду. А в раю, напротив, тревожное затишье. Что-то будет. Что-то очень злое. – И что же? – на лице Руна снова отразился страх. – Не знаю. Может война большая. Может мор. Великий. Может голод. Может пожарище. Огромное. Не ведаю. Но что-то будет скоро. Я думаю. Я чувствую. – И когда примерно? Скоро, это через неделю? Через две? – Ох, парень, – покачал головой призрак. – Для мёртвых и десять лет скоро. Когда умираешь, время по-другому начинаешь считать. В течение ближайших десяти лет. Я так предполагаю. – Ну, дедушка, вы даёте, – подивился Рун. – Десять лет! Да у нас всегда что-то происходит. За десять лет уж точно какая-нибудь беда случится. Я сам могу такое предречь. И пророком быть не надо. – Пожалуй так. Но тут беда большая. Грядёт, Рун, что-то грядёт. Злое. Я пожалуй даже рад, что уже умер. Рун тяжело вздохнул. – Могу и ошибаться, кстати, не переживай. Я тоже не пророк поди, – участливо приободрил его призрак мельника. – Просто будь готов. На всякий случай. – Ну ладно. Только если я кому расскажу, вряд ли мне поверят. – Я тоже думаю, что вряд ли, – согласился призрак. – Когда не знаешь, чего и когда ожидать, проще жить как ни в чём не бывало. Люди все одинаковы. Это мой личный дар тебе. Сие предсказание. Что делать с ним, сам решай. – Дар так дар, – улыбнулся Рун чуть грустно. – Мрачноватый, – тоже ответил ему улыбкой старый призрак. – Прости, приятель, других у меня нет. Ты, кстати, вроде неплохой малый. Разумный, вежливый. Зачем ты пакости деревенским строил? Открой тайну, всё равно унесу в могилу. – Это не я, – тихо произнёс Рун. – А кто же? – Сын главы деревенского. Я его поколотил хорошенько, он решил мне мстить. Пакостил и сваливал на меня. А его приятели ему помогали. Ваш внук тоже немало руку приложил. Они ж друзья закадычные. Смеялись надо мной вместе. Призрак призадумался. – Что-то не верится, – признался он откровенно. – Ну, я вам незнакомый человек. Практически. Глупо верить мне, когда про внука плохое говорю. Но мне всё равно, – заметил Рун спокойно. – Про внука я как раз очень худого мнения. Испортили родители. Мальцом вроде был смышлёный и славный. Однако это всё же другое. Все только на тебя указывали всегда. Был момент, хотели из деревни гнать. – Думайте, что хотите, – пожал плечами Рун равнодушно. – Ну не обижайся, юноша, – примирительно попросил призрак. – Я же сейчас уйду. Жаль раньше не узнал, поинтересовался бы у внучка, заставил признаться бы. Всё, Рун, нашли, нашли. Откопали. Прощай что ли? Он встал. Рун тоже. – Покойтесь с миром, дедушка Оруг, – по-доброму сказал Рун, сотворив знак оберега. – Пусть вам будет хорошо в раю. – Спасибо, сынок, – тепло и тоскливо молвил призрак, сотворив над Руном знак благословления. Он начал медленно подниматься в небо, тускнея. – Будь счастлив. Жаль, что плохо знал тебя при жизни. Но кажется ты в деда пошёл. Тоже стоящий человек. Я тебе верю. Дорожи честью, Рун. Не делай зла. Не верь жрецам особо. Ничерта они не знают о богах, так же как и мы, просто кормятся от нас, кормя нас выдумками. Ну и смотри в оба. Грядёт что-то, Рун. Грядёт. Что-то очень злое. Он померк, из фигуры превратившись в небольшое облачко, которое ускоряясь, быстро воспарило ввысь и исчезло где-то во тьме ночного неба. Остались только луна да звёзды. И тишина. Рун стоял, глядя в черноту перед собой, в расстроенных чувствах. «Вторая смерть сегодня. Как бы», – думал он. – «Вторые проводы на тот свет. Грустно. Ещё это предсказание. От которого дрожь пробирает. Даже если это правда. Десять лет. Как тут убережёшься, коли не знаешь от чего? Только страху нагнал, а пользы никакой. Может лучше жить в неведении? Беды всегда были, есть и будут. Знать бы что конкретно. Ито непонятно, что даст. От войны спрятаться в лесу? На десятилетие? И пусть другие мрут, защищая родной край? От голода запасы сделать? Тут бы зиму прожить, да весну выдюжить, на десять лет пищи не запасёшь. А от пожара куда спрятаться, если вокруг леса? Переехать в далёкие края, где лесов нет, степи да горы? Ну, может быть. Только пожар, это не зло, это стихия. Если не подожгли специально. Хотя дедушка Оруг говорил не о зле, а о злом. Стихия сулит злую долю многим. Но даже если точно знать, что пожар, никто не бросит свой дом, своё добро, трудами нажитое, и не помчится за тридевять земель. Гораздо проще не поверить, либо надеяться на авось, что лично твою семью минует лихая доля. Нет смысла рассказывать никому. О предсказании». Рун вздохнул. И отправился наконец домой, чувствуя усталость во всём теле. Длинный-длинный был день. Бесконечный. Столько событий разных. Столько чудес. Столько страхов. Столько счастья от Лалы. Безумная мешанина. Быть с феей странно. И удивительно. Жизнь наполняется разнообразием. Да ещё каким. От которого голова кругом идёт. Исключить бы походы на кладбища. Ночами. Совсем бы было хорошо. Хотя кажется уже и не страшно. Внезапно он споткнулся обо что-то. Посмотрел под ноги. Пред ним на земле, не двигаясь, лицом вниз лежала тёмная фигура. Явно человеческая. Волосы на голове у Руна зашевелились, челюсть отвисла, глаза округлились, сердце бешено заколотилось. Он застыл на месте как вкопанный. «Покойник вылез», – промелькнула у него обдавшая волной ужаса мысль. Впрочем почти сразу пришло осознание, что тело-то не в похоронных одеждах. Может кто-то забрёл на кладбище и помер? Преодолевая страх, Рун, словно во сне, не очень понимая, зачем это делает, прошёл к голове человека, склонился над ним и медленно пе