оверьте. – Надеюсь, что вы правы, леди Лаланна, – с сомнением произнёс Саатпиен. – Мы слышали, вы ищете пути развеять магию дурную над собой, – не сдавалась Эминетэра. – К жрецу ходили с этим. Всё думают, хотите чары снять своей любви, чтоб от неё избавиться. – Уже и про просьбу к жрецу все знают, – с удивлением покачала головой Лала. – Нет, дорогая Эминетэра, тут другое. Чуть-чуть неблагосклонны небеса ко мне с недавних пор как будто стали. Пока по лесу до деревни шли, в беду довольно часто попадала. Мой Рун меня спасал. Причина может в том, что мир мне совершенно незнаком ваш. Но может в невезении каком-то. Вдобавок нужно вспомнить, что меня поймать магической ловушкой удалось. Это ведь тоже признак неудачи. Вот почему просила провести на всякий случай ритуал ваш местный, который бы очистил от несчастья. Лишь в этом дело. К слову, мои чары молитвой не развеять ни за что. И они добрые, а я от зла просила меня очистить. Я же вам не ведьма. Я злого не колдую. – Ну хватит мучить нашу гостью допросами, – безапелляционно повелел барон. – Дайте ей покушать. Простите, дорогая леди Лаланна, нас великодушно. Мы правда беспокоимся за вас. Наверное поэтому мои, всегда такие вежливые, дети. На этот раз утратили учтивость. – Всё хорошо, – тепло ответствовала Лала. – Я понимаю ваше беспокойство. Оно мне льстит, благодарю, друзья. Сказать по совести, я даже рада. Что состоялся этот разговор. И я смогла открыть вам правду о любимом. Теперь, мне кажется, у вас уже не будет причин, чтоб за меня переживать. И чтоб о моём Руне думать плохо. Я счастлива здесь, в вашем мире. Очень. Пока все люди добрыми лишь были. Кто мне встречался. Барон сделал знак слуге подавать второе. Тот снял крышку с серебряного подноса, под которой обнаружилось нечто продолговатое батонообразное с зажаристой корочкой. Слуга ловко нарезал это нечто на части, разложил по тарелкам, полил тёмным соусом из стоявшей рядом небольшой соусницы. Лалу обслужил тоже он, подав ей совсем небольшой кусочек. Барон с любопытством и недоумением взирал в свою тарелку. – Ну, дочери, а это что такое? – спросил он не без доли юмора. – Капустный рулет с пюре из кабачков и моркови, с маринадом и сливовым соусом, – сообщила Фаанселина. – Молодец, – довольно похвалил её барон. – Не слыхивал о блюдах о подобных, признаюсь честно. Надеюсь, вам оно по вкусу будет, дорогая гостья. Все стали с интересом пробовать. – Очень вкусно! – искренне восхитилась Лала. – А аромат какой! И соус… безупречный. Приятный. Чуть с кислинкой, чуть сладкий, в меру острый, есть пряный привкус. Замечательно! – На удивление недурно, – согласился барон. – Не думал, что морковное пюре съедобным может быть. Но это просто прелесть. Ах повар, ах шельмец! Порадовал. – Действительно неплохо, – кивнул Саатпиен. – Чудесный вкус, – поддержала всех Фаанселина. – Леди Лаланна, можно вас спросить? Я не о женихе, папа, я о пустяках. – Конечно можно, друг мой, – отозвалась Лала с готовностью. – Коли смогу, я вам отвечу. – Ваше платье. Из чего оно? И кто вам шил? И долго ль шили? И дороге ли оно по вашим меркам? И почему совсем нет украшений у вас? Даже колечка не видать. – Ну вот, затараторила, – неодобрительно посетовал барон. – Вопросов-то немало задала. В одну секунду. – Ах не ругайтесь, добрый лорд, – улыбнулась Лала. – Я же в гостях у вас. В гостях ведут беседы. Мне любопытно как у вас живут, вам как у нас. Хороший разговор приятные мгновения лишь дарит. Мне тоже интересны ваши платья, милые барышни. У нас в таких не ходят. Они прелестны. Моё платье из чего, я точно и не знаю. Но как будто оно из шёлка лунных мотыльков. Его не шили, я его наколдовала. Любая фея может волшебством создать себе наряд. У нас и шьют, но всё же волшебством колдуют чаще. Бывает, что и шьют посредством чар иные мастерицы. Я не мастер в этом. Мне помогали дома. Только здесь учусь сама творить себе одежды. К несчастью в вашем мире крайне сложно восполнить магию. Я не могу её чрезмерно часто тратить. Мой жених меня немножечко журит, когда колдую без стоящей причины. Посему приходится ходить, без всякой смены, в одном и том же платье много дней. Но не пугайтесь, дорогие дамы. Я замараться не могу. Совсем. Таков мой дар магический. Оно всегда как новое. Хоть год его носи, всё будет словно только что от прачки. Наичистейшим. Что до украшений. Летать труднее в злате, чувствуется вес. Все феи любят лёгкость. И к тому же златые вещи сложно колдовать. Гораздо тяжелее, чем наряды. Колечки обручальные лишь носят. У нас, кто замужем. Другие украшенья по праздникам бывает надевают. И всё. – Вы магией их создаёте? – поразилась Фаанселина. – Выходит что бесплатно. Из столь безукоризненного шёлка. У нас из шёлка злата нужно много. Приходится выпрашивать у папы. А вашем мире, значит, ходят все? Любая фея? И простолюдинки? – Конечно все. Он лёгкий и удобный. Совсем в полёте не обременяет. Все-все. – Счастливые, – промолвила Эминетэра. – Эх, мне б такое платье. Чтоб идеальный шёлк и ножки на виду. Все-все мужчины были бы моими. Смотрели б только на меня одну. Тогда бы и за принца, полагаю, не трудно было б выйти. – Наивности девиц нету предела, – усмехнулся барон. – Ты думаешь, принц не видал ног женских? Мужчины бы смотрели, тут не спорю. С великою охотою любые. Но и смеялись бы, дивясь бесстыдству. Что позволено Юпитеру, не позволено быку, дорогая моя дочь. Ты не фея. – Но перед мужем в опочивальне в подобном же ходить бы можно было? – полувопросительным тоном предположила Фаанселина. – Пред мужем сколько хочешь, – кивнул барон. – Я бы хотела хоть пред мужем. Оно красивое. Значит, вы сами его смастерили магией, леди Лаланна? И придумали сами? Покрой, расцветку, стиль, узоры, образ? – Как будто да, сама, – подтвердила Лала. – Но я же много платьев повидала. Возможно позаимствовала что-то. Какие-то идеи и решенья. С уверенностью трудно утверждать. – Вы мастерица, – уважительно произнесла Фаанселина. – Мы только вышивать умеем. Шить платья нет. – Мы же не швеи, чтоб шить-то, – заметила Эминетэра. – Сестрица, это интересно, создать такую красоту, – возразила Фаанселина. – Покажете мне ваши вышиванья, милые барышни? Мне очень хочется увидеть, – попросила Лала. – Конечно! С удовольствием! – воодушевилась Фаанселина. – Леди Лаланна, а вы состоите в каком-нибудь ордене? – учтиво обратился к Лале Ландомгноп. – В ордене? – удивилась Лала. – Я же девица, а не рыцарь. Нет, славный мой, не состою. А у вас иначе? Девицы в ордена вступают? Баронские дочки разулыбались весело. – Нет, – отрицательно покачала головой Ландомгноп. – Но вы же великая волшебница. У нас все стоящие маги в магических орденах состоят. Я вот хочу в Королевский орден магов вступить. Или в орден Маро. Не знаю, какой лучше. – Мальчишка грезит магией, – поведал барон. – Наверное отдам его в ученье. Примерно через год. В школу при ордене. Не обнаружит к волшебству талантов, так может станет просвещён в науках. Друзей себе полезных заведёт средь сверстников. От обученья польза будет всё равно. Раз рвение есть и интерес, пусть учится. – Учиться нужно, – одобрительно сказала Лала. – У нас нет магических орденов. Только рыцарские. Но многие рыцари у нас так или иначе с колдовством связаны. Кто-то меч заговорённый имеет, кто-то боевую магию умеет использовать. Я не великая волшебница, хороший мой Ландомгноп. Я очень слабая по нашим меркам. Но феи учатся тоже. Обязательно. Кто-то в школах, кто-то у учительниц дома. Магия сложна и опасна, вред может причинять в бездумном применении. – Какой же вред? Вы же фея, вы доброе колдуете, не злое, леди Лаланна, – полюбопытствовал Саатпиен. – Я добрая. Но мир бывает зол. Всё дело в этом, друг мой, – с сожалением объяснила Лала. – Особенно ваш мир. У нас легенды ходят. К примеру, что одна фея одарила бедного человека богатством. А он был простодушный. Стал радоваться и всем рассказывать. Вскоре к нему в ночь пробрались грабители. И всю его семью… Это очень грустно. Ужасно. Другая фея подарила человеку волшебную корову. Которая всего лишь давала много-много молока. Не передоишь. Ему позавидовал местный трактирщик. Обвинил его в воровстве коровы, заплатив судье. Его бросили в темницу, а корову получил трактирщик. Всё чересчур непросто тут у вас. Вот я вчера была у кузнеца в гостях. Думала, не попробовать ли зачаровать дочке его младшенькой дудочку. Чтобы сама играла. Но подумала, и не стала. Это бы кончиться могло печально. Дудочку могли бы украсть. Можно было бы сделать так, чтобы дудочка играла сама только в ручках этой девочки. Но тогда могли бы украсть и девочку. Я знаю, у вас так может быть. Или забрал бы кто-то знатный её к себе, чтоб развлекала его. Её судьба бы изменилась. Скорее всего в худшую сторону. Фее надо быть очень осторожной в колдовстве. Даря дары. Вот этому нас учат. Чтоб не вредили никому. Чтоб думали, кому и что дарить. Хорошо тем феям, которые в целительстве сильны. Леченьем сложно причинить дурное. Но даже здесь сие не невозможно. Допустим, фея исцелила душегуба. Не ведая, что он злодей. Когда бы он не выздоровел, то и несчастья уж не принёс бы никому. – Надо же! – задумчиво подивился барон. – У всех свои житейские проблемы. Даже у фей. – А вы, Ундараошхе, кем думаете стать? – полюбопытствовала Лала. – Рыцарем конечно, – отозвался подросток. – Я уж и мечом владею довольно хорошо. По мне так магом скука быть. Жизнь проводить уткнувшись носом в книжки. К тому же магов стоящих почти и нет. Что озн