о. Приходится выпрашивать у папы. А вашем мире, значит, ходят все? Любая фея? И простолюдинки? – Конечно все. Он лёгкий и удобный. Совсем в полёте не обременяет. Все-все. – Счастливые, – промолвила Эминетэра. – Эх, мне б такое платье. Чтоб идеальный шёлк и ножки на виду. Все-все мужчины были бы моими. Смотрели б только на меня одну. Тогда бы и за принца, полагаю, не трудно было б выйти. – Наивности девиц нету предела, – усмехнулся барон. – Ты думаешь, принц не видал ног женских? Мужчины бы смотрели, тут не спорю. С великою охотою любые. Но и смеялись бы, дивясь бесстыдству. Что позволено Юпитеру, не позволено быку, дорогая моя дочь. Ты не фея. – Но перед мужем в опочивальне в подобном же ходить бы можно было? – полувопросительным тоном предположила Фаанселина. – Пред мужем сколько хочешь, – кивнул барон. – Я бы хотела хоть пред мужем. Оно красивое. Значит, вы сами его смастерили магией, леди Лаланна? И придумали сами? Покрой, расцветку, стиль, узоры, образ? – Как будто да, сама, – подтвердила Лала. – Но я же много платьев повидала. Возможно позаимствовала что-то. Какие-то идеи и решенья. С уверенностью трудно утверждать. – Вы мастерица, – уважительно произнесла Фаанселина. – Мы только вышивать умеем. Шить платья нет. – Мы же не швеи, чтоб шить-то, – заметила Эминетэра. – Сестрица, это интересно, создать такую красоту, – возразила Фаанселина. – Покажете мне ваши вышиванья, милые барышни? Мне очень хочется увидеть, – попросила Лала. – Конечно! С удовольствием! – воодушевилась Фаанселина. – Леди Лаланна, а вы состоите в каком-нибудь ордене? – учтиво обратился к Лале Ландомгноп. – В ордене? – удивилась Лала. – Я же девица, а не рыцарь. Нет, славный мой, не состою. А у вас иначе? Девицы в ордена вступают? Баронские дочки разулыбались весело. – Нет, – отрицательно покачала головой Ландомгноп. – Но вы же великая волшебница. У нас все стоящие маги в магических орденах состоят. Я вот хочу в Королевский орден магов вступить. Или в орден Маро. Не знаю, какой лучше. – Мальчишка грезит магией, – поведал барон. – Наверное отдам его в ученье. Примерно через год. В школу при ордене. Не обнаружит к волшебству талантов, так может станет просвещён в науках. Друзей себе полезных заведёт средь сверстников. От обученья польза будет всё равно. Раз рвение есть и интерес, пусть учится. – Учиться нужно, – одобрительно сказала Лала. – У нас нет магических орденов. Только рыцарские. Но многие рыцари у нас так или иначе с колдовством связаны. Кто-то меч заговорённый имеет, кто-то боевую магию умеет использовать. Я не великая волшебница, хороший мой Ландомгноп. Я очень слабая по нашим меркам. Но феи учатся тоже. Обязательно. Кто-то в школах, кто-то у учительниц дома. Магия сложна и опасна, вред может причинять в бездумном применении. – Какой же вред? Вы же фея, вы доброе колдуете, не злое, леди Лаланна, – полюбопытствовал Саатпиен. – Я добрая. Но мир бывает зол. Всё дело в этом, друг мой, – с сожалением объяснила Лала. – Особенно ваш мир. У нас легенды ходят. К примеру, что одна фея одарила бедного человека богатством. А он был простодушный. Стал радоваться и всем рассказывать. Вскоре к нему в ночь пробрались грабители. И всю его семью… Это очень грустно. Ужасно. Другая фея подарила человеку волшебную корову. Которая всего лишь давала много-много молока. Не передоишь. Ему позавидовал местный трактирщик. Обвинил его в воровстве коровы, заплатив судье. Его бросили в темницу, а корову получил трактирщик. Всё чересчур непросто тут у вас. Вот я вчера была у кузнеца в гостях. Думала, не попробовать ли зачаровать дочке его младшенькой дудочку. Чтобы сама играла. Но подумала, и не стала. Это бы кончиться могло печально. Дудочку могли бы украсть. Можно было бы сделать так, чтобы дудочка играла сама только в ручках этой девочки. Но тогда могли бы украсть и девочку. Я знаю, у вас так может быть. Или забрал бы кто-то знатный её к себе, чтоб развлекала его. Её судьба бы изменилась. Скорее всего в худшую сторону. Фее надо быть очень осторожной в колдовстве. Даря дары. Вот этому нас учат. Чтоб не вредили никому. Чтоб думали, кому и что дарить. Хорошо тем феям, которые в целительстве сильны. Леченьем сложно причинить дурное. Но даже здесь сие не невозможно. Допустим, фея исцелила душегуба. Не ведая, что он злодей. Когда бы он не выздоровел, то и несчастья уж не принёс бы никому. – Надо же! – задумчиво подивился барон. – У всех свои житейские проблемы. Даже у фей. – А вы, Ундараошхе, кем думаете стать? – полюбопытствовала Лала. – Рыцарем конечно, – отозвался подросток. – Я уж и мечом владею довольно хорошо. По мне так магом скука быть. Жизнь проводить уткнувшись носом в книжки. К тому же магов стоящих почти и нет. Что означает, стать им мало шансов. Таланты к чарам очень редкий дар. А рыцарю нужны отвага лишь и сила. Всё это у меня как будто есть. – Ещё бы скромности немножко, – улыбнулась Фаанселина. – Любой нормальный рыцарь ищет славы. Скромностью её не снискать, – беззлобно ответил Ундараошхе. – Это правда, – кивнул барон. Лала наконец покончила со своим кусочком рулета. – Ох и накушалась! Спасибо за угощенье! – молвила она довольно. – Пока я в вашем мире нахожусь, столь много уж попробовала яств мне совершенно незнакомых. Это целое гастрономическое приключение. Удивительно. – Как накушались?! – опечалился барон. – У нас ещё три смены блюд. И под конец десерт. Для вас старались. – Ах, добрый лорд, у вас столь вкусно всё. Что очень много скушала уже. Не удержалась. Может быть ещё одно смогла б попробовать какое-нибудь блюдо, в знак уваженья к вам, и то уж будет лишним, обкушаюсь. Вы кушайте, друзья, я с вами посижу, беседовать продолжим. Мне тут приятно находиться с вами за столом. – Одно лишь? Чтож, тогда десерт я предлагаю вам отведать. Кондитера специально пригласил. Он клятвенно заверил ради вас нам сделать изумительное что-то. Фаанселина, что он приготовил? – Тортолетки из хрустящих вафель, с карамелью, кремом, добавлением заморских ароматических специй и цельного пустынного ореха, – бойко отчиталась дочь. – Ай да умница, всё знает! – похвалил её барон. Фаанселина польщённо зарделась. Барон перевёл взгляд на Лалу: – Отведаете тортолеток? Должно быть очень вкусно. – Звучит ужасно аппетитно, – призналась Лала. – Все феи чуточку сластёны. Я с удовольствием попробую, мой друг. Барон пристально посмотрел на одного из слуг. – Милорд, сию минуту, – виновато проговорил тот. – Их в погребе держали, чтоб остыли. Сейчас доставим. Он быстро вышел. – Простите за подобные накладки, госпожа моя, – с сожалением промолвил барон. – Всё хорошо, – заверила Лала добродушно. – Пока мы ждём, могу ли я спросить? – обратился к ней барон, изобразив смиренное почтенье на лице. – Я слушаю. – В день нашего знакомства. Я видел дом, в котором вы живёте. Он… Барон замолчал, словно подбирая наиболее приличные эпитеты. – Уютный, – улыбнулась Лала. – Уютный? Может быть, – усмехнулся барон с таким видом, словно оценил шутку. – Ещё вы не жена пока. Невесте… не совсем престало жить с женихом под крышею одной. Быть может не сочтёте за… бестактность, коль предложу вам жить до свадьбы в замке. Я выделю вам лучшие покои. Здесь безопасно, здесь охрана, слуги. Мне было бы спокойнее за вас, когда бы у меня вы поселились. Потом это же стыд какой! Позор! Что про меня подумают соседи? Вы мой почётный гость, а я вас не приветил. Ютитесь в старенькой малюсенькой избе. Мне тягостно и грустно представлять, как вы там обитаете. – Милорд, спасибо за заботу. Вы очень добрый, – мягко произнесла Лала. – Мне совестно вам отвечать отказом. Но мне придётся. Не держите зла. Когда тот дом впервые я узрела, то испугалась даже. Но потом. Привыкла. Да, темноват он, бедненько внутри. Зато в нём замечательные люди. Мне с ними жить приятно и тепло. Я с женихом побыть хочу, поймите. Мне даже на минутку тяжело с ним расставаться. Что касается приличий. Безгрешны феи, всем известно это. Дурные люди заподозрят лишь дурное. Все остальные не осудят ни за что. К тому же мы ведь не вдвоём живём. У Руна моего есть бабушка. Она сурова. Не разрешает ничего такого. Что чудится ей неприличным. – Да, бабушки порой бывают строги, – рассмеялся барон, показывая всем своим видом, что тема исчерпана и далее настаивать он не будет. – У них не забалуешь. Чтож, раз так, смиренно принимаю вашу волю. Она закон для нас. Но коли передумаете вдруг. Или нужда возникнет. Всегда вас ждём. – Благодарю сердечно, – с искренней теплотой ответствовала Лала. – Ещё хочу сказать огромное спасибо. За стражу, что деревню охраняет. И за приказ ваш людям местным, им запрещающий преследовать меня. Быть может он немножечко жесток. Ведь все хотят увидеть чудо. Но если бы не он, я б не могла из дома выходить. Мне бы не дали просто. Сидела бы всё время взаперти. Боясь любого шороха. А так могу ходить легко куда хочу. Меня никто не трогает. Спасибо! – Всегда к услугам вашим, – довольно отозвался барон. В двери вошёл слуга, аккуратно держа в руках серебряный поднос, на котором треугольной пирамидой возвышалась гора из сложенных друг на друга небольших вафельных шариков, покрытых карамелью и глазурью. Поднос бы помещён на стол, слуга специальными серебряными щипчиками стал отрывать шарики от пирамиды, кладя в тарелки господам. Первой взял блюдечко для Лалы. – Мне две, пожалуйста, – попросила она вежливо. Получив своё блюдечко, Лала осторожно разрезала одну из тортолеток ножичком, пол