вя его глазками, в ожидании. – Я грязный, – с добрым сожалением сказал Рун. – Так обними скорее, и очистишься, – мило посмотрела она на него. Он шагнул к ней, прижал к себе. – Наскучалась, – тихо пожаловалась Лала. И вдруг подняла на него глаза, полные удивлённого непонимания, отстранившись. – Рун, ну что такое!? Где моя магия?! Я тебя что, опять обидела чем-то? Меня же не было. – Что, нет магии? – расстроился он. – Совсем? – Ну… есть. Но гораздо меньше. Чем было раньше. В чём дело, Рун? У неё на личике стала проступать грусть. Рун вздохнул. – Лала, ты не обидела. Ни капельки. – А что тогда? – Прости, – повинился он удручённо. – Я… просто когда ты рядом, я обо всём забываю. А когда нет, начинаю думать. Я же понимаю… что мы не ровня. Ты создана быть в замках и дворцах. А я чтобы копаться в огороде. И ничего не изменить. Никак. Болит от этого внутри. От этих мыслей. Но ведь это всё правда. – Понятно, – печально проговорила Лала. А затем озарила его лукавой улыбкой. – Сейчас, Рун, я тебя немножко растормошу. Я тебя верну обратно, вот увидишь. Она обняла его сама, глядя прямо в глаза с невыразимой нежностью. – Рун, милый, любимый мой, мой зайка, мой котёнок, ну ты что, верь в меня, мой хороший, мы друзья, ты мне очень дорог, – её голосок был переполнен искренностью и лаской. Наступила тишина. Лала стояла и смотрела на него, ничего не говоря. Не в ожидании чего-либо от него, а словно даря ему через взгляд свои добрые бесконечно приязненные чувства. Одаривая его ими. Смотрела, смотрела… А потом расцвела счастьем, положив голову ему на грудь успокоено: – Ну вот, всего-то и надо было, – довольно и расслабленно молвила она. – Только не отпусти меня, Рун. А то упаду. – Вернулась магия? – спросил он с надеждой. – Вернулась, милый. – Ох эта магия, – посетовал он облегчённо. – Так боюсь всегда тебя подвести, оставив без неё. – Рун, дело давно уже не в магии. Не в ней одной, – поведала Лала, сияя. – Она отражает силу твоих чувств ко мне. Не хочется так просто это терять. То, что есть между нами. – Не знаю, что делать, Лала, – тихим голосом признался Рун виновато. – Как бы это не повторилось. Мысли сами приходят. Когда тебя нет рядом… тяжело. – Бедненький, – улыбнулась Лала. – Значит мы более не должны расставаться, Рун. Вот и всё. Будем всё-всё делать вместе. Знаешь, если бы ты меня держал за ручку, когда я замок изучала у барона, мне было бы счастливее гораздо. И приятней. С тобой хочу. – Боюсь, барон того же вряд ли хочет. – Мне всё равно. Не хочет, пусть не приглашает. Ты мне важней. Он звал меня ещё. И в замок, и чтоб город показать ваш. Я без тебя теперь не соглашусь к нему идти. – А вы уже милуетесь опять, – благодушно сказала бабушка, подошедшая из дальнего края огорода. – Добрый вечер, дочка. Лала осторожно отстранилась от Руна, придерживаясь за него рукой. – И вам добрый, бабушка Ида, – поприветствовала она старушку радостно. – Как тебе погостилось у барона нашего? – Очень хорошо. Он добрый. И детки его. В замке его красиво. И удивительно. Между прочим, барон вам с Руном гостинцев послал. У бабушки аж отвалилась челюсть. – Гостинцев?! Сам барон? – пролепетала она потрясённо. – Да, – излучая бесконечное счастье, подтвердила Лала. – Сам-сам. Я положила на крылечке. Это десерт. Его кушают последним, когда уже накушались почти. Последним блюдом. Он сладкий. Это очень вкусно. – Сам барон! – старушка не могла поверить. – Соседи от зависти помрут, когда узнают. Почётно. Пойду, приберу с крыльца. Да готовить буду. На лице у неё застыло выражение растерянной ошарашенности. – Бабушка, можно Рун на сегодня закончит работу? Я наскучалась по нему, – попросила Лала жалостливо. – Да, доченька, – кивнула бабуля с видом плохо соображающего человека. Она направилась к избе нетвёрдой походкой. Лала перевела задорный взгляд на Руна. – Опять ты мою бабушку сразила, – усмехнулся он. – Все очумеют, когда узнают. Чтоб сам барон послал в деревню дар кому-то. Такого не бывало до сих пор. Это правда нам? А то может тебе всё же? – Нет, вам, – сообщила она довольно. – Немножко я расстроилась, что без тебя вкушаю столь дивные яства, барон и говорит: «а мы пошлём гостинец». Вот так всё было. – Да, удивительно, – покачал Рун головой. – Любимый, ты слышал, на сегодня твоя работа закончена, – напомнила Лала, сияя. – Бабушка разрешила. – Прям здесь, или на лавочке? – спросил он с юмором. – Сначала здесь, потом на лавочке, – мило ответствовала она, придвинувшись к нему вплотную. Он снова прижал её к себе: – Солнышко ты моё. – Так наскучалась, прямо не могу отогреться, – произнесла она с безмерной теплотой. – Рун, давай правда не расставаться больше. Так надолго. Пожалуйста! – Лала, я бы хотел. Ужасно. Но есть одна проблема. – Какая же? – Коль расставаться мы не станем, то я в злодеях окажусь. – Как это? – удивилась Лала. – Ну вот смотри. Меня более пол месяца не было в деревне. Дел накопилось. С дождями ещё не заладилось в этом году. Уйду с тобой к барону, буду веселиться, а бабуля вкалывать. И кто я тогда буду? Как есть злодей. К тому же некоторые дела ей просто не по силам. Скажем воду натаскать. – Тогда, Рун, я с тобой останусь тут. Стану помогать вам. – Лала, я же понимаю, ты отродясь в наших краях не была. Для тебя это приключение, всё в диковинку, всё интересно. Как я могу держать тебя здесь, когда ты столько можешь ещё увидеть. Вдруг завтра путь домой отыщешь. И что ты скажешь, когда твои у тебя спросят, что ты видала тут у нас. Что видела капусту в огороде? С бароном ты в безопасности, мне за тебя спокойно. Ты ходи к нему, раз он зовёт. Разлуку стерпим. Этож ненадолго. Будем сутра подольше обниматься. И вечером ещё. – Но ты утрачиваешь чувства ко мне, мой дорогой, когда меня не видишь долго, – посетовала Лала. – Что как они уйдут совсем? Они бесценный дар. Не хочется такое потерять. – Нет, не уйдут, – заверил Рун. – Я потерплю, я постараюсь гнать все мысли. А если не получится, то ты опять мне скажешь что-то нежно, посмотришь ласково, и я поди уверую обратно. Что важен для тебя. Лала призадумалась. – Нет, Рун, – молвила она. – Рисковать я боле не хочу. К тому же это как-то неправильно. Когда один в работе, а другой в веселье. Мы всё же пара, пусть и понарошку. Должны всё разделять, и радость, и труды. – Ну, тогда я не знаю, что делать, – с сожалением признался Рун. – Чего не выбери, чтоб нам не разлучаться, всё буду я злодей. Иль для тебя, иль для бабули. – Ну я-то знаю, – лукаво сообщила Лала. – Любимый, нужно колдовать. Тогда всё выйдет. Только без штрафов, Рун. Это необходимость. Рун вздохнул. – Ну почему всегда без штрафов! – с чувством сказал он. – Лала, вот ты меня хоть заштрафуй, я был бы счастлив только. – Какой бесхитростный, – рассмеялась Лала. – Эх, Лала, столько раз ты уж колдовала. А всё неоштрафованная ходишь, – покачал головой Рун с деланным бессильным укором. – Никак не удаётся. Хитра ты для меня. Лала посмотрела ему в глаза как-то особенно беззащитно. – Рун, я признаю, что может быть хоть на один штрафчик уже наколдовала, – проговорила она дрогнувшим голоском. – Если ты будешь настаивать… я соглашусь и на второй поцелуй. Её слова прозвучали искренне и приязненно, но личико стало чуточку грустным. – Лала, милая, я же шучу, – мягко объяснил Рун. – Ты колдовала редко и понемножку. Это не заслуживает столь тяжкой кары. Как вторая жертва. Лала вздохнула. – Откуда ты взялся такой добрый? – тихо произнесла она. – Из лесу вестимо. – Это не тяжкая кара, Рун. Это дар. Просто это… это… – Да всё хорошо, Лала. Одна жертва тоже неплохо. Пойдём на лавочку, родная. Притомился что-то сегодня. Удержишься на крылышках? А то давай донесу, если что. – Удержусь, заинька, – улыбнулась Лала. – Сейчас удержусь. Рун аккуратно отпустил её. Лала взяла его за руку. Не торопясь они проследовали до лавочки, стоящей в огороде у избы, уселись оба. Рун думал, она сейчас спиной к нему прижмётся, но Лала наоборот, полуобернулась, прижавшись плечиком, глядя ему в глаза: – Милый, ну расскажи же мне, что было на кладбище. Знаешь как мне любопытно! Встала утром, а он всё спит. Сонюшка мой. И спит и спит, и спит и спит. Так и уехала к барону, не обнятая, не ведая, что было. Знаю только, что нашёлся клад. – Ох, Лала, такого страха я натерпелся. Ты не представляешь, – пожаловался Рун. – Чтоб я ещё раз пошёл ночью на кладбище. Да ни в жизнь! – Ты видел призрака? – спросила Лала, побледнев. – Ага, видал. Но он-то как раз не очень страшный оказался. Сначала, конечно, струхнул малость. Он сзади появился. Я думал, предо мной возникнет, и тут вдруг голос строгий позади, прям рядом: «кто посмел нарушить мой покой»?! – Ой! – вырвалось у Лалы. – Это он так шутил, Лала, не бойся. Увидел, что я испугался, сразу перестал пугать. Я, когда дедушка Оруг был жив, особо-то и не знал его. Так, поздороваешься, и всё. А тут поговорили. Он хороший человек оказался. Сказал, что деньги его и держат в этом мире. Как их найдут, так он и упокоится. А не давал их нам найти, потому что не хотел, чтобы внук его их прокутил. И решил он, пока твоя магия его пробудила от полудрёмы, в которой призраки обычно пребывают, сходить к своим и рассказать про клад. И внука припугнуть, чтобы за ум взялся. Призраков боятся, он наделся, внук не посмеет нарушить слово, данное покойнику. Из страха. Вот так и сделал. Слетал домой. Я подождал его на кладбище. Он вернулся, довольный. Сказал, всё получилось, и внука припугнул, и указал своим, где деньги закопал. Они в свинарнике зарыты были. Тут деньги его нашли, и