? – Коль расставаться мы не станем, то я в злодеях окажусь. – Как это? – удивилась Лала. – Ну вот смотри. Меня более пол месяца не было в деревне. Дел накопилось. С дождями ещё не заладилось в этом году. Уйду с тобой к барону, буду веселиться, а бабуля вкалывать. И кто я тогда буду? Как есть злодей. К тому же некоторые дела ей просто не по силам. Скажем воду натаскать. – Тогда, Рун, я с тобой останусь тут. Стану помогать вам. – Лала, я же понимаю, ты отродясь в наших краях не была. Для тебя это приключение, всё в диковинку, всё интересно. Как я могу держать тебя здесь, когда ты столько можешь ещё увидеть. Вдруг завтра путь домой отыщешь. И что ты скажешь, когда твои у тебя спросят, что ты видала тут у нас. Что видела капусту в огороде? С бароном ты в безопасности, мне за тебя спокойно. Ты ходи к нему, раз он зовёт. Разлуку стерпим. Этож ненадолго. Будем сутра подольше обниматься. И вечером ещё. – Но ты утрачиваешь чувства ко мне, мой дорогой, когда меня не видишь долго, – посетовала Лала. – Что как они уйдут совсем? Они бесценный дар. Не хочется такое потерять. – Нет, не уйдут, – заверил Рун. – Я потерплю, я постараюсь гнать все мысли. А если не получится, то ты опять мне скажешь что-то нежно, посмотришь ласково, и я поди уверую обратно. Что важен для тебя. Лала призадумалась. – Нет, Рун, – молвила она. – Рисковать я боле не хочу. К тому же это как-то неправильно. Когда один в работе, а другой в веселье. Мы всё же пара, пусть и понарошку. Должны всё разделять, и радость, и труды. – Ну, тогда я не знаю, что делать, – с сожалением признался Рун. – Чего не выбери, чтоб нам не разлучаться, всё буду я злодей. Иль для тебя, иль для бабули. – Ну я-то знаю, – лукаво сообщила Лала. – Любимый, нужно колдовать. Тогда всё выйдет. Только без штрафов, Рун. Это необходимость. Рун вздохнул. – Ну почему всегда без штрафов! – с чувством сказал он. – Лала, вот ты меня хоть заштрафуй, я был бы счастлив только. – Какой бесхитростный, – рассмеялась Лала. – Эх, Лала, столько раз ты уж колдовала. А всё неоштрафованная ходишь, – покачал головой Рун с деланным бессильным укором. – Никак не удаётся. Хитра ты для меня. Лала посмотрела ему в глаза как-то особенно беззащитно. – Рун, я признаю, что может быть хоть на один штрафчик уже наколдовала, – проговорила она дрогнувшим голоском. – Если ты будешь настаивать… я соглашусь и на второй поцелуй. Её слова прозвучали искренне и приязненно, но личико стало чуточку грустным. – Лала, милая, я же шучу, – мягко объяснил Рун. – Ты колдовала редко и понемножку. Это не заслуживает столь тяжкой кары. Как вторая жертва. Лала вздохнула. – Откуда ты взялся такой добрый? – тихо произнесла она. – Из лесу вестимо. – Это не тяжкая кара, Рун. Это дар. Просто это… это… – Да всё хорошо, Лала. Одна жертва тоже неплохо. Пойдём на лавочку, родная. Притомился что-то сегодня. Удержишься на крылышках? А то давай донесу, если что. – Удержусь, заинька, – улыбнулась Лала. – Сейчас удержусь. Рун аккуратно отпустил её. Лала взяла его за руку. Не торопясь они проследовали до лавочки, стоящей в огороде у избы, уселись оба. Рун думал, она сейчас спиной к нему прижмётся, но Лала наоборот, полуобернулась, прижавшись плечиком, глядя ему в глаза: – Милый, ну расскажи же мне, что было на кладбище. Знаешь как мне любопытно! Встала утром, а он всё спит. Сонюшка мой. И спит и спит, и спит и спит. Так и уехала к барону, не обнятая, не ведая, что было. Знаю только, что нашёлся клад. – Ох, Лала, такого страха я натерпелся. Ты не представляешь, – пожаловался Рун. – Чтоб я ещё раз пошёл ночью на кладбище. Да ни в жизнь! – Ты видел призрака? – спросила Лала, побледнев. – Ага, видал. Но он-то как раз не очень страшный оказался. Сначала, конечно, струхнул малость. Он сзади появился. Я думал, предо мной возникнет, и тут вдруг голос строгий позади, прям рядом: «кто посмел нарушить мой покой»?! – Ой! – вырвалось у Лалы. – Это он так шутил, Лала, не бойся. Увидел, что я испугался, сразу перестал пугать. Я, когда дедушка Оруг был жив, особо-то и не знал его. Так, поздороваешься, и всё. А тут поговорили. Он хороший человек оказался. Сказал, что деньги его и держат в этом мире. Как их найдут, так он и упокоится. А не давал их нам найти, потому что не хотел, чтобы внук его их прокутил. И решил он, пока твоя магия его пробудила от полудрёмы, в которой призраки обычно пребывают, сходить к своим и рассказать про клад. И внука припугнуть, чтобы за ум взялся. Призраков боятся, он наделся, внук не посмеет нарушить слово, данное покойнику. Из страха. Вот так и сделал. Слетал домой. Я подождал его на кладбище. Он вернулся, довольный. Сказал, всё получилось, и внука припугнул, и указал своим, где деньги закопал. Они в свинарнике зарыты были. Тут деньги его нашли, и он упокоился. Только, Лала, ты не рассказывай никому, что он упокоился, ладно? – Почему? – удивилась Лала. – Он не хотел, чтобы узнали. Иначе внук бояться перестанет. Поэтому. – Хорошо, не расскажу, – пообещала Лала. – И вот, Лала, – тон Руна приобрёл нотки многозначительной таинственности, – пошёл я по кладбищу домой. Иду с облегчением. Что всё закончилось. И тут. Вдруг… запинаюсь обо что-то. Смотрю, а это тело. Человек. Лежит ничком, не шевелясь. У Лалы на личике стал проявляться испуг. – У меня всё похолодело внутри, – продолжил Рун. – Зачем-то стал переворачивать его. Как будто против собственной воли. Чтоб посмотреть кто это. Перевернул… а у него лицо… чёрное. Глаза вращаются безумно, зубы клацают. – Ох, мамочки! – произнесла Лала шёпотом. – Я думал, это чёрт. Душа в пятки ушла. И тут он как вскочит. Как завопит. Как побежит. Глазки Лалы округлились от ужаса. – Я тоже, Лала, дал стрекача. Бежал, не чуя ног, – поведал Рун. – Не помню, как до дома добрался. Упал перед дверями и лежал. Ни жив ни мёртв. Вот так. Потом, пока лежал, сообразил. Это человек был, не чёрт. Картина-то как перед глазами отпечаталась. Знакомая борода. Рука. Я знаю, кто это был. Только не представляю, зачем он это делал. Я теперь бояться его буду, Лала. – Ты очень храбрый, Рун, – с большим уважением и сочувствием промолвила Лала. – Ну, я храбро убегал, – признал он с улыбкой. – Нет, правда. Я бы там умерла, если бы такое увидела! Хороший мой, столько пережил всего. Она вдруг погладила его нежно ладошкой по щеке. – Мне нравится, как ты меня жалеешь. Приятно, – порадовался Рун. Лала улыбнулась, придвинулась чуть плотнее, положила голову ему на грудь. Рун почувствовал, как её тело расслабляется. – Напугал меня, – пожаловалась она добродушно. – Аж дрожь внутри. – Прости, – повинился Рун с теплотой. – Ты правда очень смелый, Рун, – её голосок был полон искренности. – Ты преувеличиваешь, милая, но спасибо, – усмехнулся он. Рядом с ними открылась дверь. Из избы вышла бабушка. Увидела их, сидящих в обнимку, покачала головой с полушутливым осуждением: – Идите есть, дети. Хватит уже миловаться. Я не стала разготавливать. Еды полно. Надо подъедать, чтоб не пропала. – Через минуточку придём, добрая бабушка, – просяще посмотрела на неё Лала. – Ох, дети, – бабушка снова покачала головой. – Женились бы вы, в самом деле. Раз жить не можете без друг дружки. Она ушла в избу. – Жестокосердная старушка, пытается нас пищей разлучить, – не без доли юмора буркнула Лала, деланно омрачившись. – Она знает, Лала, что мы не женимся. Ещё как-то позволяет. Вот это, – поведал Рун тихо. – Ты всё ей рассказал про меня? – чуть разочарованно спросила Лала. – Нет. Сказал лишь, что не женимся. Что не возьму тебя… по волшебству. Отпущу потом, и всё. Что у тебя дела есть в нашем мире, а как закончишь их, так и отпущу, развеяв первые два пожеланья третьим. – Понятно, – вздохнула она. – Не хочется расставаться. Но придётся. Когда-нибудь. Быть может очень скоро. Мне здесь не место, Рун. – Смотри, воротишься домой, потом жалеть начнёшь, – весело заметил он. – Где ты ещё себе такого жениха сыщешь? И ладного, и смелого. У вас-то нет таких поди. Локотки станешь кусать. Да поздно будет. – Ох, стану кусать, – согласилась Лала счастливо. – Подобных женихов у нас и правда нету. Они немного помолчали. Вечерний ветерок дарил прохладу, лаская кожу. Стрижи стремительно летали в вышине. По небу плыло облачко. – Лала, – позвал Рун. – Что, милый? – А ты от кавалеров вашего мира не можешь магию получать из объятий? – Злая ирония в том, что нет, мой заинька, – с сожалением ответствовала она. – Не знаю почему всё так устроено. Достаточно жестоко. Если замуж выдадут за того, кого полюблю, то ещё ладно. Всё равно буду счастлива с ним. Очень. А если нет? Зачем это богам понадобилось делать с феями объятий? Не ведаю. Лишь от людей мы магию способны черпать. Иного не бывает. Какой-то высший смысл здесь есть наверняка. Но вот какой? Нам не дано постичь. Быть может это нужно, чтоб к людям нас влекло, чтоб дороги вы становились нам, чтобы мы вам помогали. Иль это просто был божественный каприз. Иль шутка. Как тут угадаешь. Никак. У Руна в животе вдруг недвусмысленно заурчало. – Ну вот, – развеселилась Лала. – Теперь и твой животик нас разлучить пытается. Урчит, веля идти нам кушать. – То не живот урчит, – сообщил Рун невинно. – А что же это? – Это мурлычет сердце от любви. Лала рассмеялась звонко: – Ах вот оно что! Я верю, милый. Наверно так и есть. Но всё-таки пойдём покушаем. Мне тоже хочется уже. Вскоре они уж сидели все втроём за столом. Еды было много, всякой разной, даже не считая, что всё без мяса, ешь не хочу. Бабушка заварила чай-траву, от которой стоял душистый аромат. На центр