сомневаюсь, что это поможет, – с сожалением признался барон. – Но попытайтесь. Коли сам подохнет. О, я сумею отблагодарить. И вас, и монастырь ваш. – Веруйте! – со значимостью изрек настоятель. – И воздастся вам. – Мой лорд, – произнёс начальник стражи, – несчастный случай можно и подстроить. Так риски все для нас сведём на нет. Если действительно поверит фея, что всё произошло по воле неба, не будет у неё и поводов для мести. – Мысль дельная, – задумчиво отозвался барон. – Но всё же для начала, пожалуй, стоит изучить трактат. И после уж продумаем конкретно, как безопасней смерда извести. – Его надо занять чем-то, – предложил советник. – Чтоб был почаще вне своей деревни. Работу в замке дать. – Позвать учиться ратному искусству, – поддержал его начальник стражи. – Все юноши об этом грезят. А если не захочет, сделаем намёки, что фею нужно защищать уметь. Когда вокруг мечи и арбалеты, легко несчастью скорбному случиться. К тому же будут рядом с ним лихие парни. Кто до вина охоч и до девиц. Помогут и ему к грешному пристраститься. – Боюсь, у феи могут быть иные планы, на то, как жениха пристроить, – посетовал барон. – Тогда она воспримет негативно, как грубое вторженье в свою жизнь, любые наши инициативы по поводу его занятий. Тут надо осторожность проявить. Узнать сперва, чего она сама желает насчёт него. Потом уж что-то делать. Хотя конечно было бы неплохо определить его кадетом в гарнизон. И под рукой бы был всегда, и не мешался. Удобно. Наступило молчание. Барон обвёл всех пристальным взглядом: – Смотрю, иссякли в вас идеи, господа. А у меня вот есть ещё идейка. Нам надо слухов несколько пустить. Слух первый, что он снова клад нашёл. Другой, не мельника. И этот клад припрятал. Что он довольно состоятельный теперь. Второй слух, что он сердится на фею, за то что не пускает его в ложе к себе до свадьбы. И пытается найти девицу посговорчивей. Слух третий, что по безмерной глупости своей про клад не один раз уж проболтался, и если подпоить его получше, наверняка расскажет где зарыл. Барон снова оглядел всех, ожидая реакции собеседников. – Про слухи я, признаться, не подумал, – извиняющимся тоном сказал советник. – Великолепно, ваша милость. Девицы станут липнуть сами. Или хотя бы глазки строить. У феи пробуждая ревность. Найдётся множество глупцов, кто будет подпоить пытаться. А нам и делать ничего не надо. – Я бы добавил к вашей мысли, мой лорд, ещё четвёртый слух, – промолвил начальник стражи. – Известно, что он зол. Вот пустим слух, мол, он на фею злится, что она до свадьбы не пускает его в ложе, и уж поколотил её однажды. Она же, будучи магически влюблённой, даже когда он бьёт её, не может сердечных чувств своих к нему преодолеть, что видели, как он её ударил, она упала, и ползла к нему, в слезах, и всё твердила о любви своей безмерной. А он смотрел на это и смеялся. – Вот это да! – выдохнул барон в восхищении. – Так живописно ты всё расписал, мой друг. У меня прямо картина перед глазами встала. Как он ударил, а она ползёт. И плача шепчет о любви. А он хочет злобно. Пожалуй, все поверить могут. Особенно, в столь ярких красках услышав эту небылицу. Возненавидят его люто. А чем сложнее им живётся, тем легче нам на них влиять. Молва великое оружье. Когда оно в руках умелых. Изрядно покалечить может. И даже жизнь отнять порой. – Нельзя подобный слух пускать, милорд, – заметил настоятель осторожно. – Ведь фея почитай что бог. Её обидеть святотатство. Придёт толпа и растерзает смерда. – Ну и прекрасно, – порадовался барон. – Нам не придётся рук марать. – Никак нельзя, – возразил настоятель. – Ярость толпы кого угодно напугает. Увидит фея это зверство, уйдёт немедленно в свой мир. Ничем уж не прельстишь. Людей бояться станет. Лицо барона приобрело разочарованное выражение. – Вы правы, отче, – нехотя признал он. – А жаль. Красивая задумка. – Нам всё же стоит её использовать, милорд, – обратился к нему советник. – Просто надо её смягчить. Без ярких красок, скажем, обижает, и всё. Пускай народ его невзлюбит. – Согласен, – кивнул барон. Наступило молчание. Барон встал из кресла, потянулся. – Всё, больше никаких идей? – поинтересовался он у присутствующих. Советник с виноватым видом развёл руками. – Тогда ждём мага и его трактат, – произнёс барон. – Я вас покину ненадолго. А вам, скажу, чтоб принесли вина. Вы поразмыслите ещё. Получше. Времени у нас в обрез. Надо действовать очень быстро. – Пол года аж до свадьбы, – напомнил Саатпиен. – Как будто времени полно, отец. – Ах, сын, – покачал головой барон, словно пеняя ему на недальновидность. – Тут дело-то не в свадьбе. О фее слухи быстро полетят. Во все концы державы нашей. Соседи станут набиваться в гости. Не всякому посмеешь отказать. Начнут мешаться, путая нам карты. А там уж и король прознает. Пришлёт сюда каких-нибудь вельмож. С отрядом рыцарей. А то и сам приедет. И если фея в тот момент не будет мне женой. То заберёт, никак не удержать. У нас два месяца есть где-то на всё дело. От силы три, не более того. Нам надо очень-очень торопиться. – Милорд, тогда вы съездите сегодня сами к фее. Чтоб сообщить ей спрошенный совет, – предложил советник. – Так ей покажете своё расположенье. Начнёте наводить мосты. Раз ею повод дан для личной встречи, грех не воспользоваться. Ну и заодно уговорите снова замок посетить. Барон задумался. – Спасибо, друг, ты прав. Так и сделаю, – промолвил он. – Повод действительно она как будто бы мне дала сама. Глупо его упускать. Сказать по правде, очень хочется увидеть её снова. Прелестница. На последних словах он улыбнулся. Советник и настоятель с пониманием вежливо улыбнулись в ответ. Барон вышел, затворив за собою дверь. Настроение у него было взволнованное и приподнятое. В глазах отражалось бесконечность сладких грёз. «Да», – размышлял он с радостным удивлением. – «Надо же! Жених. И коли выгорит жениться… тут дело даже не в её волшебных чарах. Не только в них. Чертовка хороша! Как хороша! Любых усилий стоит. К тому же ангельски невинна. Это тоже влечёт к ней чрезвычайно почему-то. Хотелось б её бросить на кровать. И целовать, и целовать. Пусть даже против её воли. Вот так мечты. С ума схожу я что ли? В мои-то годы».