онимает, отчего сей шум происходит. В этот раз никто их пред дверями храма не встречал. Они зашли внутрь и тут же слегка оторопели от открывшейся картины. В храме собралось с дюжину священнослужителей, одни в обрядниках жрецов луны, другие солнца, третьи неба, четвёртые северной звезды, южных звёзд, звёзд. В общем, были жрецы всех мастей. Но самое поразительное заключалось не в этом, не в столь представительной компании посвятивших себя богу людей, а в том, что сеи святые отцы активно мутузили друг друга. Кто-то таскал кого-то за бороду, кто-то за космы, кто-то колотил по голове томиком псалмов, сидя сверху, кто-то махал кулаками. Всё это сопровождалось воем, воплями, сопением, выкриками отдельных коротких фраз вроде «вот тебе» или «познай кару божью». У Лалы от увиденного отвисла челюсть. Рун тоже слегка впал в ступор. Дерущиеся были настолько увлечены своим занятием, что не сразу заметили приход новых лиц. Но как только заметили, немедленно застыли как вкопанные, в тех позах, в которых были, сидя друг на друге, сжимая зажатые в кулаках чужие волосья. Все дружно уставились на Лалу, и физиономии святых отцов, расцарапанные, в свежих ссадинах, у некоторых с фингалом под тем или иным глазом, расплылись в улыбках умилённого изумления. – Что тут происходит? – спросила Лала чуть испуганно и расстроено, с растерянностью. – Ве… ведём… научный диспут. Об аспектах обряда очищенья, – кое-как выдавил из себя самый ближний к ним из священнослужителей, в обряднике жреца солнца, посмотрел с недоумением на свой кулак, в котором был зажат клочок чужой бороды, разжал кулак. Клочок бороды упал на пол. – Это диспут? – поразилась Лала. – Даже боюсь представить, как проходят у вас консилиумы или конференции. Жрецы отпустили друг друга, стали спешно приводить себя в порядок, со смущением. В то же время они продолжали неотрывно таращиться на Лалу, не в силах отвести от неё взгляды, словно пытаясь убедиться, не сон ли она, и с трудом веря в её реальность. Кто-то выглядел потрясённым, кто-то ошеломленным, кто-то пребывал в смятении, кто-то светился наивной детской радостью. – Простите нас великодушно, увлеклись, – виновато извинился всё тот же жрец солнца взволнованным голосом. – Некоторые научные дилеммы… сложны для разрешения. В горячке спора перешли границы. Уж очень все хотели вам помочь, госпожа наша. – Спасибо, добрые святые отцы, – подбадривающе улыбнулась Лала. – Мне лестно. Но драться всё же некрасиво. Особенно служителям богов. Вы ж не мальчишки. – Ещё раз просим нас простить, – вздохнул жрец солнца, тоже улыбнувшись. Тем временем отец Тай осторожно вылез из-за идола Бога Небо, приблизился к Лале и Руну. – Святые отцы, почему вас здесь так много? – мягким тоном поинтересовалась Лала. – Неужто это нужно для обряда? – Здравствуйте, госпожа, – произнёс отец Тай. – Нет, достаточно одного жреца. Святые старцы и наиболее просвещённые учёные мужи из местной обители, заслышав о вашем желании подвергнутся обряду очищения, настоятельно вызвались помочь, дабы провести его безупречно и безошибочно. – Доброе утро, отче, – поприветствовала его Лала. – Я понимаю, что всем хочется оказать помощь фее. Но и вы меня поймите, добрые святые люди. Общение с богами, это интимно. Я пришла к ним, а не на смотрины. Я хочу немножко уединения. Давайте, здесь останется отец Тай и ещё кто-то один, кто наиболее умел в проведении обряда. А остальные всё же удалятся. Прошу вас, не обижайтесь. – Ваше слово для нас закон, госпожа, – смиренно заявил жрец солнца. – Только уж пожалуйста, выясняйте, кто наиболее умелый из вас, без… кулачных диспутов, – мило разулыбалась Лала. Жрецы ответили ей негромким нестройным смехом, стараясь показать, что оценили шутку. – Думаю, отец Геон самый лучший в проведении обряда очищения, – высказал своё мнение жрец солнца. – Воистину так, – кивнул стоящий поблизости от него жрец неба. Остальные одобрительно завторили: – Пусть будет Геон. – Геон хорош. – С его трактовками я не согласен. Но боги благоволят ему. Пусть будет он. – Значит, решено, – подытожил жрец солнца. – Благодарю вас, братья мои, за доверие, – отозвался священнослужитель в обряднике жреца южных звёзд, на вид наиболее молодой из собравшихся, совсем без седины в бороде и на голове, высокий, худощавый, черноволосый, с умными внимательными глазами, впрочем, один из которых легкомысленно обрамлял смачный синяк. – Я приложу всю веру, все силы и всё старание, чтоб боги снизошли до феи и ниспослали ей благодать. Жрецы сотворили над ним знак благословения. Затем над Лалой тоже. – Чтож, мы пожалуй удалимся, госпожа, – обратился к ней жрец солнца. – Простите нас за недостойное зрелище, которое вам довелось увидеть. Сие от рвения лишь в жажде вам помочь, переусердствовали. – До свидания, добрые святые отцы, – ответствовала она тепло. – Была рада встретить вас. Я не помыслю о вас дурно ни за что, усердие бывает и чрезмерным, я это понимаю, и ценю, ведь вы ради меня старались. Не обижайтесь, пожалуйста, что попросила вас меня оставить. Если позволите, возможно, когда-нибудь обитель вашу навещу. – Визит ваш был бы честью нам огромной. Но лучше воздержитесь, госпожа, – учтиво попросил жрец солнца. Лала с удивлением посмотрела на него. – Поймите, – продолжил он чуть с юмором, – немало наших братьев подолгу не были в миру. Девиц не видели кто пять годов, кто десять, есть и поболе. Когда они узреют вас, столь распрекрасную, столь дивную собой, в подобном… очень смелом облаченьи. Боюсь, покой и сон утратят. И будут думать много о греховном. Помимо своей воли. Лала разулыбалась. – Действительно, – промолвила она мягко. – Я не подумала. Тогда прощайте, дорогие святые отцы. Быть может свидимся ещё когда-нибудь. – Благословенны будьте, госпожа. Жрецы снова сотворили в её сторону знаки благословенья и дружно потянулись к выходу. Вскоре дверь закрылась за последним, оставив в храме только Руна, Лалу, отца Тая и отца Геона. Наступила тишина. Лала выжидательно глядела на святых отцов, словно вопрошая «что дальше»? Отец Геон молчал, будто в забытьи, взирая на неё. Отец Тай имел озабоченный вид, переводя взгляд то на Лалу, то на коллегу. – Думаю, вас надо представить друг другу, – заметил он наконец. – Госпожа моя, это отец Геон, монах обители местной. Учён, талантлив, уважаем, известен своим даром целителя. От рядовых обычных хворей он не лечит. С простудой и подагрой ни к нему. Но если хворь особая, такая, что непонятно в чём она, порой способен от неё избавить. А это, отец Геон, фея Лаланна, посланница другого мира, вершительница добрых чар. Часть из которых я и сам имел огромнейшее счастье наблюдать. И с ней поймавший её отрок Рун, её жених. – Приятно познакомится, отче, – вежливо сказала Лала. – Мне честь служить вам, госпожа, – взволнованно проговорил отец Геон. – Я… я в смятеньи полном, если честно. Все знают, в нашем мире множество чудес. Изобретательности неба нет предела. Но видя вас… О боже! Он замолчал. Лала смотрела на него с доброй улыбкой, спокойно ожидая. – Можно я на вас полюбуюсь хоть минуту? Дабы запечатлеть вас и сей момент нашей встречи навсегда в своём рассудке, – смущённо задал вопрос Геон с виноватым видом. – Когда начнётся обряд, мне придётся полностью сосредоточиться на нём, и вас уж я не очень буду замечать, госпожа. Мне станет не до лицезренья. – Конечно, – мягко ответила Лала. – Любуйтесь, я всё понимаю. Снова наступило молчанье. Отец Геон глядел на Лалу, поначалу с растерянным интересом, но постепенно на его лице всё более проявлялось выражение смеси радости, тоски и благоговения. Наконец он вздохнул: – Спасибо, добрая госпожа. Я запомню нашу встречу навсегда. Так странно. Сидишь в обители годами, не помышляя даже и в мечтах увидеть чудеса. И вдруг судьба сама тебе устраивает встречу с волшебным существом из сказок. Чудны дела твои, Бог Небо. – Быть может это вам награда за праведность, – предположил отец Тай. – Спасибо, брат мой, но всё же есть много праведников гораздо достойнее меня, – скромно возразил Геон. – Чтож, приступим. Сейчас всё приготовлю. Минуточку. Он отошёл к алтарному подиуму, достал из сумки, стоявшей там, верёвку ярко жёлтого цвета. Разложил её перед подиумом в фигуру, напоминающую круг, но не замкнутый до конца. Достал из сумки аккуратно свёрнутую расшитую золотом плащаницу, изобилующую узорами и изображениями рун, развернул, разложил внутри круга. Достал серебряную чашу треугольной формы, тоже поставил внутри круга. Достал миниатюрный изящный серебряный кинжал, положил рядом с чашей. Там же вскоре оказались два овальных гладко обточенных камушка из белого мрамора, совершенно одинаковые на вид, величиной с перепелиное яйцо, и квадратная тряпочка размером чуть более носового платка, подобно плащанице богато расшитая. – Это всё святыни большие, – тихо поведал Лале отец Тай. – К примеру плащаница, ей уж за 80 лет, её святой древний старец Маэль освещал собственной кровью, к ней прикасались короли. И вот теперь она лежит в моём храме прямо на полу. Немыслимо! Я рад, что обратился к братьям. Они, как и я, считают, что вы госпожа, достойны самого лучшего. – Для меня это очень-очень большая честь, – полушёпотом отозвалась Лала со смущённым личиком. – Но зачем же столько… беспокойства, отче? Я думала, вы сами проведёте обряд, ну… как бы… по-домашнему. А тут и дюжина монахов просвещённых, и святыни великие. Чрезмерно. Не нужно было. –