увидеть. Сие от рвения лишь в жажде вам помочь, переусердствовали. – До свидания, добрые святые отцы, – ответствовала она тепло. – Была рада встретить вас. Я не помыслю о вас дурно ни за что, усердие бывает и чрезмерным, я это понимаю, и ценю, ведь вы ради меня старались. Не обижайтесь, пожалуйста, что попросила вас меня оставить. Если позволите, возможно, когда-нибудь обитель вашу навещу. – Визит ваш был бы честью нам огромной. Но лучше воздержитесь, госпожа, – учтиво попросил жрец солнца. Лала с удивлением посмотрела на него. – Поймите, – продолжил он чуть с юмором, – немало наших братьев подолгу не были в миру. Девиц не видели кто пять годов, кто десять, есть и поболе. Когда они узреют вас, столь распрекрасную, столь дивную собой, в подобном… очень смелом облаченьи. Боюсь, покой и сон утратят. И будут думать много о греховном. Помимо своей воли. Лала разулыбалась. – Действительно, – промолвила она мягко. – Я не подумала. Тогда прощайте, дорогие святые отцы. Быть может свидимся ещё когда-нибудь. – Благословенны будьте, госпожа. Жрецы снова сотворили в её сторону знаки благословенья и дружно потянулись к выходу. Вскоре дверь закрылась за последним, оставив в храме только Руна, Лалу, отца Тая и отца Геона. Наступила тишина. Лала выжидательно глядела на святых отцов, словно вопрошая «что дальше»? Отец Геон молчал, будто в забытьи, взирая на неё. Отец Тай имел озабоченный вид, переводя взгляд то на Лалу, то на коллегу. – Думаю, вас надо представить друг другу, – заметил он наконец. – Госпожа моя, это отец Геон, монах обители местной. Учён, талантлив, уважаем, известен своим даром целителя. От рядовых обычных хворей он не лечит. С простудой и подагрой ни к нему. Но если хворь особая, такая, что непонятно в чём она, порой способен от неё избавить. А это, отец Геон, фея Лаланна, посланница другого мира, вершительница добрых чар. Часть из которых я и сам имел огромнейшее счастье наблюдать. И с ней поймавший её отрок Рун, её жених. – Приятно познакомится, отче, – вежливо сказала Лала. – Мне честь служить вам, госпожа, – взволнованно проговорил отец Геон. – Я… я в смятеньи полном, если честно. Все знают, в нашем мире множество чудес. Изобретательности неба нет предела. Но видя вас… О боже! Он замолчал. Лала смотрела на него с доброй улыбкой, спокойно ожидая. – Можно я на вас полюбуюсь хоть минуту? Дабы запечатлеть вас и сей момент нашей встречи навсегда в своём рассудке, – смущённо задал вопрос Геон с виноватым видом. – Когда начнётся обряд, мне придётся полностью сосредоточиться на нём, и вас уж я не очень буду замечать, госпожа. Мне станет не до лицезренья. – Конечно, – мягко ответила Лала. – Любуйтесь, я всё понимаю. Снова наступило молчанье. Отец Геон глядел на Лалу, поначалу с растерянным интересом, но постепенно на его лице всё более проявлялось выражение смеси радости, тоски и благоговения. Наконец он вздохнул: – Спасибо, добрая госпожа. Я запомню нашу встречу навсегда. Так странно. Сидишь в обители годами, не помышляя даже и в мечтах увидеть чудеса. И вдруг судьба сама тебе устраивает встречу с волшебным существом из сказок. Чудны дела твои, Бог Небо. – Быть может это вам награда за праведность, – предположил отец Тай. – Спасибо, брат мой, но всё же есть много праведников гораздо достойнее меня, – скромно возразил Геон. – Чтож, приступим. Сейчас всё приготовлю. Минуточку. Он отошёл к алтарному подиуму, достал из сумки, стоявшей там, верёвку ярко жёлтого цвета. Разложил её перед подиумом в фигуру, напоминающую круг, но не замкнутый до конца. Достал из сумки аккуратно свёрнутую расшитую золотом плащаницу, изобилующую узорами и изображениями рун, развернул, разложил внутри круга. Достал серебряную чашу треугольной формы, тоже поставил внутри круга. Достал миниатюрный изящный серебряный кинжал, положил рядом с чашей. Там же вскоре оказались два овальных гладко обточенных камушка из белого мрамора, совершенно одинаковые на вид, величиной с перепелиное яйцо, и квадратная тряпочка размером чуть более носового платка, подобно плащанице богато расшитая. – Это всё святыни большие, – тихо поведал Лале отец Тай. – К примеру плащаница, ей уж за 80 лет, её святой древний старец Маэль освещал собственной кровью, к ней прикасались короли. И вот теперь она лежит в моём храме прямо на полу. Немыслимо! Я рад, что обратился к братьям. Они, как и я, считают, что вы госпожа, достойны самого лучшего. – Для меня это очень-очень большая честь, – полушёпотом отозвалась Лала со смущённым личиком. – Но зачем же столько… беспокойства, отче? Я думала, вы сами проведёте обряд, ну… как бы… по-домашнему. А тут и дюжина монахов просвещённых, и святыни великие. Чрезмерно. Не нужно было. – Простите, я с вами не соглашусь, дочь моя, – уважительно возразил отец Тай. – Поймите же, вы чудо! У нас все только рады вам помочь, хоть как-то оказаться вам полезны. Что до святынь, я думаю, отныне их станут ещё боле почитать, когда они соприкасались с феей. В обители гордиться будут этим. Предмета святость ведь не в нём самом, а в том, что было с ним, кому он был потребен. Мне ваша скромность очень по душе, вы добродетельны, сие весьма отрадно. Но в данном случае отсутствуют причины, чтоб вам её излишне проявлять. Вы только осчастливили здесь всех – меня, наш храм, обитель, моих братьев – нас честью одарив обряд для вас исполнить. Надеюсь, он вам пользу принесёт. – Спасибо, добрый отче, – тепло поблагодарила его Лала. Тем временем отец Геон достал из сумки бутыль, налил из неё воду в чашу, после чего убрал бутыль обратно в сумку. Сумку он вынес из круга, поставив в стороне. – Всё готово, – сообщил он сдержанно, вернувшись к остальной троице. Сотворил над Лалой знак благословления. – Пройдёмте со мной, дочь моя. Лала послушно отправилась за ним. Рядом с разложенной на полу верёвкой отец Геон остановился. – Здесь нужно вам разуться и войти в круг, не переступая его, через его разрыв, – попросил он. Лала скинула туфельки, прошла внутрь круга меж несомкнутыми концами верёвки. – Ступайте прямо на плащаницу, – промолвил отец Геон. Лала послушалась. Отец Геон тоже разулся, вошёл вслед за ней в круг, присел и сомкнул оный, завязав концы верёвки в узел. Круг был достаточно большой, чтобы внутри него свободно перемещаться. Отец Геон поднял два белых камня, лежащих около плащаницы, окунул их в чашу и протянул Лале. – Возьмите в каждую руку по камню, зажмите в кулаки и уж не разжимайте до самого конца обряда, пока я не скажу. Лала всё выполнила. По её личику было видно, что ей и любопытно, и волнительно. – Вы можете лежать на спине, дочь моя, вам крылья не мешают? – озадачился отец Геон. – Нисколечко не мешают, – ответствовала Лала. – Тогда ложитесь на плащаницу на спину, головой к алтарному подиуму. Рун думал, сейчас крылышки Лалы опадут, став мягкими к удивленью жрецов, но удивила она его самого, просто расправив крылья и прижав к телу, в результате, когда она легла, они распластались под ней и были видны во всей красе, словно обрамляя её, подчёркивая её собственную красоту. Не залюбоваться невозможно. – Отведите руки от тела на небольшой угол, – повелел отец Геон. Лала чуть расставила руки в стороны. – Ещё, – сказал отец Геон. – Ещё, ещё. Вот так. Идеально! Теперь лежите спокойно, ни о чём не волнуясь. Он сел на колени напротив ступней Лалы, стал творить над ней знак покаяния, бормоча молитву. Отец Тай с интересом подсчитывал число знаков. А Геон всё творил, и творил, и творил. – Восемьдесят! – шепнул отец Тай Руну, когда Геон всё же окончил начертание. – Восемьдесят знаков! И это читая молитву. Как можно делать это, читая молитву, и не сбиться, я не знаю. Отец Геон великий мастер! Геон тем временем поднялся, взял чашу, подошёл к правой руке Лалы, присел рядом на колени, полил кулачок Лалы с зажатым камушком водой, зачерпнув ту в горсть рукой. Потом прошёл к левой руке, сделал то же самое. Вернул чашу на прежнее место, принялся медленно ходить вокруг Лалы по часовой стрелке, бормоча молитву и сотворяя над ней знак испрашивания благодати. Отец Тай снова озаботился подсчётом начертаний. К своему безмерному огорчению он несколько раз сбился, но тем не менее приблизительное количество определить смог. – Больше ста! – в неописуемом изумлении сообщил он. – Больше ста! Вот что значит сила просвещенья! Великий муж учёный. Одаренный талантами богами. Отец Геон снова взял чашу, прошёл с ней к стопам Лалы, сел на колени, полил сначала правую стопу, затем левую. Встал, вернул чашу обратно. Теперь уж принялся ходить против часовой стрелки вокруг Лалы, бормоча молитвы и творя знак очищения. Отец Тай более не пытался считать, просто смотрел на всё это действо с восторженным благоговением. Лала лежала, чуть разомлевшая, словно убаюканная происходящим. На её личике было умиротворение. Отец Геон закончил творить знаки, взял чашу, прошёл к голове Лалы, сел рядом на колени. – Закройте глаза, дочь моя, и пока не открывайте, – попросил он. Лала послушалась. Он немного полил ей лоб. Поставил чашу рядом с собой. Взял расшитую рунами тряпицу, опустил в чашу, дал ей пропитаться водой. Вытащил её, отжал неторопливо, развернул, положил Лале на лицо. Далее начал водить над головой Лалы руками, делая круговые движения во все стороны и читая молитву, бубня её громче, чем прежде, но столь монотонно, что слова сливались, затрудняя разобрать их. – Ой! – проговорила Лала вдруг удивлённо и радостно. А Геон всё