— И всё? — подивился Рун.
— Да. Но мало надежды, что поможет. Лучше всего его призвать. Чтоб он прям появился пред тобой. И спросить, где он клад зарыл. Тогда и искать не придётся.
— А как его призвать?
— Магией, Рун.
— Выходит, это я не смогу.
— Быть может я в силах временно наделить тебя магическим даром.
— Ну, значит, решено, ночью схожу на кладбище. Получится, призову дух мельника да порасспрошу. Не получится, просто выскажу над его могилой просьбу, чтоб не мешал нам.
— Рун, тебе не надо доказывать мне свою смелость, — попросила Лала мягко. — Я итак знаю, что ты смелый. Ты в лесу один гулял, зверей не боясь. Не ходи, милый, не надо. Мало шансов, что поможет.
— Лала, дело не в смелости, — поведал Рун чистосердечно. — Ты столько магии истратила, мы искали долго. Всё зазря что ли? Теперь уж странно будет отступить. Проверим последний путь к кладу. А там уж и отступим, коли не выйдет.
— Ну ладно, — сдалась Лала.
Гномик повернулся к ним:
— Найдите пожалуйста эти деньги. Если вы их найдёте, значит я жил не зря. Помог вам. Про дух, вот, рассказал.
Физиономия у него была умиротворённой, и кажется даже счастливой, но всё же с грустинкой в глазках. Лала одарила его тёплым взглядом.
— Мы постараемся. Очень, — по-доброму заверила она.
— Ты же моя мама, да? — спросил вдруг её гномик с какими-то особенно душевными чувствами.
— Я твой создатель, — ответила Лала ласково. — Наверное это почти одно и то же. Пожалуй что да, мама.
— А это мой папаша что ли? — кивнул гномик на Руна с сомнением.
— Он мне помогал. Мы вместе тебя создавали. Без него я бы не смогла вдохнуть в тебя жизнь, — подтвердила Лала. — Твой папа, да. Он хороший. И добрый. И смелый. У тебя замечательный папа.
— Понятно, — проговорил гномик успокоено. — А как меня звать?
— Да ты так торопился найти клад, что мы и не успели тебя наречь, малыш, — извиняющимся тоном сказала Лала. — Давай назовём тебя… Тано.
Гномик призадумался на мгновенье.
— Хм… Мне нравится. Красивое имя, — искренне произнёс он. — Мама, папа, вы побудете со мной? Не бросайте меня. Не хочу умереть в одиночестве.
В его словах слышались одновременно надежда и смирение.
— Ни за что не бросим, — дрогнувшим голоском пообещала Лала. — Хочешь, я тебя на ручки возьму?
— Хочу, — молвил Тано.
Лала подставила ему ладошку, дождалась, пока он заберётся, поднесла руку к себе, прижала к груди, чтоб легче было держать ровно.
— Мам, ты прости меня, — посмотрел на неё Тано с раскаянием.
— За что, милый?
— За то, что под юбку заглядывал. Да гадости говорил. Ну, про трусики. Я тогда только родился. Несколько минут от роду. Молодой был, циничный, казалось это забавным. Не понимал многого. И на деньгах был зациклен. Ни о чём не думал кроме них. Не осознавал, что ты мне мама. Сейчас, оглядываясь на всё с высоты прожитых минут, сожалею.
— Да ничего, я не срежусь на тебя, малыш, — улыбнулась Лала.
— Спасибо.
Тано сел на край ладошки, стал беспечно побалтывать ножками, глядя на тот берег.
— Сколько у меня времени бытия осталось? — поинтересовался он спокойно.
— Думаю, с треть часа, — вздохнула Лала.
— Целая треть жизни ещё. Неплохо, — порадовался Тано. — Можно, я её здесь доживу? На родине хочу умереть.
— Конечно, — всхлипнула Лала.
— Да не плач, мам, — попросил её Тано по-доброму. — Я прожил неплохую жизнь. С родителями провёл её. Искал клад, было захватывающе. И хорошо что не нашёл. Так бы не увидел ничего. Не полюбовался бы напоследок на мир. Не поговорил бы с вами. Всё на деньги бы глядел на дурацкие. Зачем они мне? Вот же наваждение. Хорошие были минуты. И сейчас замечательные. Я счастлив. Правда. Жить приятно. Так красиво вокруг.
Руну стало очень тоскливо на душе. В голоске Тано столь отчётливо слышалась неутолимая жажда бытия… Вкупе с пониманием неизбежности скорого скорбного финала. Тяжело быть подле того, кто, пусть и мужественно, но готовится к смерти.
— Хочешь, у меня тоже посиди на руке, — предложил он грустно.
— Ага, пап, — тепло отозвался Тано.
Рун подставил ладонь, и Тано перебрался к нему. Сел, свесив ножки.
— Хорошо с вами, — искренне промолвил он. — На душе легко. Совсем не страшно умирать. Когда не один. Похороните меня здесь, на родине, ладно? Тут красиво. Птички поют. Кузнечики. Речка шумит успокаивающе. Тут хорошо будет покоиться.
— Ладно, — пообещал Рун негромко.
Лала снова утёрла слёзки ладошкой.
— Между прочим, — сказал Тано благодушно, — часть плоти свежего покойника — прекрасный ингредиент для зелья вызова духов. Усилит всякую магию точно. Не знаю, откуда я это знаю. Но я знаю. Я чувствую.
— Я же не некромант какой, чтобы покойных откапывать да их плоть использовать, — с удивлением произнесла Лала.
— Так я же умру. Чем не покойник, чем не свеж, — улыбнулся Тано. — Возьмите часть меня, я этого хочу. Мне будет гораздо легче умирать, веря, что клад вы найдёте. Так вы найдёте его наверняка.
— Ты не из плоти, малыш, — с участливым сожалением объяснила Лала.
— Мне кажется, это не важно в данном случае, — заметил Тано.
— Я так не могу, — покачала головой Лала опечалено. — Взять часть тебя, это надругаться над телом. Это… неправильно.
— Но я этого хочу. Хочу, чтоб моя жизнь не была напрасной. Возьмите. Пожалуйста! — очень мягко попросил он.
Лала молчала. Над берегом повисла трагическая тишина. Рун стало от неё тягостно.
— Я сделаю это, Тано, — дал слово он с твёрдостью. — Возьму твою части чку.
— Вот спасибо, отец! — обрадовался гномик. — В таких делах лишь на мужчин можно положиться.
Личико его совсем просветлело. Он сидел, побалтывая ножками, наслаждаясь летним днём, зрелищем просторов, близостью родных людей. Своим бытием. Кажется, ему действительно было хорошо.
— Тано, а хочешь полетать? — ласково предложила Лала. — Я бы тебя могла поднять, покатать по небушку.
— А можно?! — воодушевился Тано. — Вот это да! Я и не мечтал о таком.
Рун передал Тано Лале. Она встала. Рун тоже. Она одарила его добрым доверчивым взглядом.
— Ты уж, Рун, не смотри вверх пока, ладно?
— Ну конечно, — кивнул он. — Не в первый раз поди взлетаешь при мне. Не посмотрю ни за что.
Лала улыбнулась ему благодарно.
— Прощай, отец, — тепло сказал Тано. — Было приятно быть здесь с тобой. С вами.
— Прощай, Тано, — тоже с теплотой ответил Рун. — Ты удивительный. Я рад, что узнал тебя.
Он отвернулся к речке, сел наземь, стал смотреть на воду. Услышал удаляющийся шелест крыльев. И затем остался один на один с природой и своими мыслями.