— Я не могу отдать вам желание, — вздохнул Рун. — Прикажете покинуть ваш дом, мы с Лалой уйдём. Я могу лишь обещать, если когда-нибудь разбогатею из-за Лалы, обязательно с вами поделюсь. Но может я и не разбогатею. Отпущу её, и всё. Развею третьим желанием первые два, и отпущу.
— Совсем с ума сошёл!? — воскликнул Яр в неописуемом удивлении. — Отпустит он! Не вздумай даже! Отдай мне желание сначала, и потом делай всё что заблагорассудится.
Рун сидел молча, мрачный. Дядя Яр встал.
— Вот что, племянничек. Из дома я тебя не гоню. Но желание ты должен отдать. Я тебе даю три дня на раздумья. Через три дня, ежели не отдашь, сам изложу всё фее. Наверняка признает мою правоту. А если ты ей не позволишь отдать мне желание. Или не дай бог истратишь его за эти три дня. Я в суд обращусь. Не обессудь. Это моё желание. По праву. Суд будет на моей стороне. Потому что правда за мной.
— Судиться будете с феей? — изумился Рун.
— Не с феей, Рун. С тобой. Стыдно тебе будет. Лучше отдай его сам, не позорь себя.
Рун посмотрел на него удручённо:
— Поступайте как хотите, дядя.
— Подумай, Рун, подумай хорошенько, — посоветовал Яр вполне мирно. — Три дня у тебя. Надеюсь на твою совесть всё же. И на благоразумье. Прощай.
Он вышел. Скрипнули половицы в сенях, стукнула входная дверь. Рун сидел в расстроенных чувствах, не зная, что делать. Доля правды в словах дяди есть. И всё же про зелье его слова — лукавство. Не нужно оно было никому. Никто не верил. Все посмеивались только. К тому же Лала это не зелье. Её он отпустил. Нет никакого права требовать с неё чудес даже у него самого, не то что у дяди. И ведь дядя-то не глуп, на мелочи не станет размениваться, загадает что-то большое, на что магии много надо. Как быть? Непонятно.
В замке наступило обеденное время. Вся семья барона собралась в столовой. Лалу усадили на почётное место, во главу стола, где обычно сидит хозяин, она немножко смутилась, пыталась возражать, но её уговорили.
— Не обижайте нас отказом, дорогая гостья, — попросил барон добродушно. — Мы все хотим на вас полюбоваться. Здесь вас ничто не будет оттенять. Уважьте нас пожалуйста.
— Ну хорошо, мой друг, — мягко улыбнулась Лала.
Барон галантно подвинул за ней стул, сам расположился от неё по правую руку, его старший сын Саатпиен по левую, за бароном уселись два его младших сынка — Ундараошхе и Ландомгноп 13-ти и 10-ти лет от роду, две дочки сели за Саатпиеном, девицы на выданье, восемнадцатилетняя Эминетэра и шестнадцатилетняя Фаанселина. Прежде чем усесться, младшие сыновья помогли со стульями сёстрам. Ландомгноп делал это столь старательно и неловко, что Лала разулыбалась в умилении.
— Приучаю быть кавалерами, — весело объяснил ей барон, заметив её реакцию на потуги сына.
— А слуги тогда зачем? — с искренним непониманием молвил Ландомгноп. — Кавалер должен делать благородные вещи. Ну там под руку вести, и всё такое. Сопровождать в поездке, охраняя. Для стульев есть прислуга.
Барон рассмеялся.
— Вы не правы, милый Ландомгноп, — ласково сказала Лала. — Когда вы помогаете даме, вы так показываете ей, что она для вас важна. Она будет чувствовать себя защищённой при вас. Ей будет приятно и спокойно.
— Ну… если так, то ладно, — пожал плечами Ландомгноп.
— Разумный мальчик, — похвалился барон. — Всё подвергает осмыслению. Критическому.
— Молодец, — одобрительно кивнула Лала.
Она с интересом осмотрела свои столовые приборы. Узорные, из серебра, начищенные до блеска, они разительно отличались от нехитрой крестьянской утвари.
— Фамильное серебро, — поведал барон. — Старинное. Немного грубовато по современной моде. Зато с историей богатой. Уж много поколений моих предков в руках его держало.
— Они чудесны. Мне почётно ими пользоваться, — вежливо ответствовала Лала. С удивлением обнаружила, что у неё две чайные ложки, а столовой нет. — Ой, вы даже знаете, что мне нужна маленькая ложечка вместо большой?
— Конечно знаем, дорогая леди, — довольно произнёс барон. — И думаю, что все в наших краях уж знают тоже. Разве может быть иначе? Поймите, вы теперь у нас в округе главный предмет для обсуждений. У всех на языке лишь вы. Любое ваше действие иль слово мгновенно слухом разлетается повсюду. Всем любопытно знать о вашей жизни. Включая, не прогневайтесь, и нас. Я полагаю, каждому из местных уж ведомо о чём вы говорили с семьёю кузнеца у них в гостях. И так же в храме. И что клад искали. Посредством магии.