— Слугам отдать, — предложила старушка.
— Они скорее всего не поймут, чего ты от них хочешь. Ещё погонят палкой ненароком.
Бабушка вздохнула.
— Не переживайте, бабушка Ида, — приободрила её Лала. — Это подарок. Сладости скушаются, а он останется на память. Всегда можно будет показать гостям, похвалиться. И сами вспомните не раз, как на глаза вам попадётся. Я думаю, это значимая часть подарка. Раз он вам важен, то и память о нём важна. Барон умён.
— Сам барон! — покачала головой старушка, не переставая изумляться. — Почётно. Как почётно!
— Когда же вы их отведаете наконец? — спросила Лала с вежливой улыбкой. — Я думаю, они долго не хранятся. Вкус станет хуже. Скушайте их. Я жду, понравится вам или нет. Они чудесные.
— Ну, можно и попробовать уже, — кивнул Рун. — Наверное надо разделить. Три рядка. Как раз каждому по шесть штук.
— Рун, мне не нужно шесть, — мягко посмотрела на него Лала. — Мне две только. И то будет много. Обкушаюсь.
— Завтра доешь.
— Не надо, милый. Сегодня лучше сами скушайте. Мне будет приятно. Пожалуйста! Я столько яств удивительных отведала в замке. А это вам.
— Ну ладно, — сдался Рун.
Он осторожно взял один шарик, осмотрел его с интересом, отправил в рот. Разжевал. На его лице немедленно проявилось бесконечное радостное удивление.
— Боже ты мой! — произнёс он. — Я думал, нет ничего вкуснее пряников на древесном сахарном сиропе. Но пряники и близко не стояли вот с этим!
Бабушка тоже протянула руку за одним шариком. Попробовала.
— Амброзия, — пробормотала она растроганно. — Божественная пища! А знатные едят такое каждый день?
— Не каждый, думаю, — поведала Лала. — Знаете, это блюдо достойно королевского стола. Я точно говорю. Вот если бы в нашей стране у короля подобный десерт подали. Он восхитился бы. И вся его семья.
— Надо же, — только и смогла выговорить бабуля.
Лала на мгновение задумалась, не воспользоваться ли ложкой, но всё же решила делать как все, поднесла тортолетку к ротику пальчиками, откусила половинку.
— Немножечко растаяло уже, — сообщила она довольно. — Должно быть твёрже, когда остывшее. Но всё равно чудесно.
Рун взял ещё два шарика, отправил в рот сразу оба.
— Зачем так торопиться, милый? — с доброй улыбкой пожурила его Лала. — У тебя же никто не отберёт. Кушай с удовольствием, по одной, жуй медленно. Тогда до конца насладишься вкусом. Это же не рядовая пища. Когда ещё у тебя будет шанс её откушать.
Рун послушался. Но что по одной, что по две. Привычки трудно изменить. Крестьяне не рассусоливают за столом, за исключением гулянок, едят быстро. Лала с интересом наблюдала, как то Рун, то бабушка тянулись за очередной тортолеткой. Рун жевал с простодушной радостью на лице, бабушка причмокивала, всем своим видом показывая, как наслаждается, качала головой восхищённо. Лала едва осилила свои два шарика, а ничего уж и не осталось.
— Да, мы горазды кушать! — сказала она с весёлым личиком. — Всё скушали!
— Спасибо, доченька, тебе и господину барону, — промолвила старушка с глубоким почтением. — Так угостили нас, таким чудесным яством! Вот не думала, не гадала, что на старости лет смогу отведать блюдо королей.
Рун облизал пальцы. Лала с удивлённой улыбкой наблюдала за этим действом.
— Присоединяюсь к словам бабули, — кивнул Рун. — Спасибо и тебе, милая невеста, и господину барону. Знаешь, Лала. Когда ты рядом, всё время происходят чудеса. И с магией, и без. Разве не чудо, что нам барон послал гостинцы? Чудо как есть. Разве не чудо, что они столь вкусны? И это чудо. Я словно в сказке дивной нахожусь, с тех пор как мы с тобою вместе.
— Я рада, дорогие мои, что вам понравился дар милорда. Который я всего лишь вам передала, и только, — скромно заметила Лала, сияя счастьем. Посмотрела с видом сорванца на Руна, и тоже облизала свои пальчики, наверное впервые с далёкого детства. Правда никто не оценил удали её проделки.
— Идите милуйтесь дальше, дети, — добродушно проговорила старушка. — Я сама посуду приберу, и на лужок схожу за Шашей.
— Ой, спасибо, бабушка! — безмерно обрадовалась Лала. — Пойдём, Рун, снова на лавочку. Там хорошо.
— Пойдём, — с охотой отозвался он.
На лавочке Лала сразу устроилась поуютней, положив голову Руну на плечо. Он приобнял её. Небо ещё было хорошо освещено, но в облаках уже начинали проступать первые багряные краски.
— Красиво! — произнесла Лала с чувством.