— Ага, — согласился Рун с улыбкой. — Особенно глаза. Хотя и остальное тоже. И крылышки, и ножки. Всем прекрасна. Не налюбуешься.
— Я о закате, Рун! — рассмеялась Лала.
— А я о тебе.
Лала вздохнула счастливо.
— Устала, — поведала она тихо. — Столько сегодня видела всего. Столько узнала. У вас всё-всё другое, Рун. Так интересно. Хоть что возьми, каждая мелочь у вас иная, чем у нас. Даже посуда, даже стулья. Ковры, обивка, окна, полы. Всё. Замок барона… такой мощный. Стены толстущие. Решётка страшная над воротами. С зубьями заострёнными. Словно оружие какое-то. Это специально, чтоб как оружие использовать?
— Ну да, наверное, — подтвердил Рун. — Если неожиданно враги прорываться будут, пока не закрыта. Опустится и под весом пригвоздит вместе с конями.
— Суровый у вас мир.
— Не без этого.
— Платья такие красивые у юных баронесс. Пышные. Расшитые. Длинные. Для феи, подозреваю, тяжеловаты бы были, я бы летать в них не смогла, мне кажется. Но примерить было б интересно. Ты бы хотел меня увидеть в здешнем платье знатной дамы?
— Ага, — признался Рун. — Очень. Тебе бы было к лицу, я уверен. Хотя с короткой юбкой по-моему красивей всё же. Одежды это ведь лишь обрамленье. Той красоты, что спрятана под ними. Чем меньше спрятано, тем лучше.
— Смотри ты, как заговорил, — развеселилась Лала. — Прямо философ.
Рун тоже не удержался от смеха.
— С тобой так хорошо, — произнесла Лала расслабленно. — Знаешь, Рун, я почему-то сильно устала сегодня от разговоров. Сама много говорила, мне много говорили барон и детки его. А с тобой сколько не говорю, не устаю, наоборот, словно отдыхаю. Я думаю, когда мы с тобой разговариваем, мы обмениваемся не только словами, но и чувствами. У нас сердечки рядом-рядом. Душа от этого наполняется светлым. Вот и не тратишь силы, только черпаешь их из друг дружки. Ты же не устаёшь от бесед со мной, правда?
— Не замечал за собой подобного. Мне, Лала, страх как нравится твой голос. Как можно утомиться от того, что услаждает слух? И слушал бы и слушал. Хоть век.
— Спасибо, милый. Между прочим, Рун, мне надо платьице давно сменить. Ну сколько я могу летать в одном? Уже неловко. И тебя порадовать охота.
— Я был бы только за, но как ты себе это представляешь, Лала? — спросил Рун со значением.
— Ну как-как, так и представляю. Возьму да и сменю, — иронично ответствовала она.
— А если не получится? И что мы делать будем? Бабулю удар хватит, коли увидит, как я обнимаю тебя… без ничего.
— Ох, Рун, прикинется прям наивным! — усмехнулась Лала. — Ты сильно-то не мечтай. Мы не в лесу, тут нет нужды быть… без ничего. Даш мне, пусть, свою рубашку какую-нибудь подлиннее. Накину на себя, и всё.
Рун призадумался.
— Нет, Лала, всё равно так не получится, — сказал он с сожаленьем. — Даже в рубашке это будет странно. И неприлично. Как я бабуле объясню причину, почему ты в одной моей рубашке, и мы в объятиях? И это ведь надолго. Тут надо обниматься не минуту и не две. Никак не выйдет.
Рун прямо кожей почувствовал, как Лала огорчилась.
— Что же я, по-твоему, должна теперь в одном платьице всегда летать? — с растерянным недоумением поинтересовалась она.
— Ну, не печалься, моя красавица, — попросил он ласково. — Найдём выход. Знаешь, самое простое, это накопить много магии. Чтобы было на несколько попыток платье сделать. Тогда риск будет минимальный. Потерпи два-три денька, не сотворяя чары. Вот и всё.
— Что-то не получается у меня копить магию, — с сожалением посетовала Лала. — Всё время нужна зачем-то. Ты не забыл, любимый, что ты мне разрешил наколдовать для бабушки твоей, дабы ей помощь твоя меньше потребна была, и ты б мог быть со мной? А это, Рун, много магии уйдёт. Тут простое чудо не подходит. Нужно нечто очень значимое. Такое, чтобы бабушке твоей гораздо легче стало, и чтобы она воодушевлена была, тогда не будет обижаться на тебя, когда не помогаешь. И ещё чтобы совесть твоя тебя не мучила. Большое чудо необходимо. Какой-нибудь глупой лейкой, в которой водичка не заканчивается, тут не обойдёшься. Хотя и лейку такую наколдовать непросто. Навеки я наверно в этом платьице.
— Оно тебе ужасно идёт! Не налюбуешься! — заверил Рун очень искренне.
— Спасибо, мой хороший, — разулыбалась Лала. — Ты хитренький. Но всё равно приятно.
— Я правду говорю. Кроме того, возможно ты уж воротишься домой через день-два. Два дня можно стерпеть и в одном платье.
Лала вздохнула.
— Хорошо бы воротиться, Рун. Но я не уверена, что выйдет. Сильный кто-то проклял меня. Могущественный. Иначе фею не проклясть.