— Прикажете им.
Барон одарил его весёлым взглядом.
— Наивный юноша. Но в чём-то ты и прав. Ответить то, что ей придётся не по нраву, самоубийственно для наших планов. А ей под чарами любви охота, чтобы он был с ней. По правде говоря, она просила вовсе не совета. Это была замаскированная просьба пускать его сюда. Сколь ни прискорбно, но мне придётся согласиться. Пусть если хочет, то берёт его с собой. За стол его конечно не посадишь. Предложим ей кормить его отдельно от нас, однако в точности как гостя, с обслуживанием слугами, с подачей того же самого набора блюд. Она дворянка, думаю оценит сей шаг наш доброй воли благородный. Ей нужно сообщить наше решенье.
Он посмотрел на советника.
— Сделаем сегодня же, — заверил тот.
— Когда смерд будет здесь обедать, ему еду подсаливать обильней надо, а из напитков только вина подавать и ром, — промолвил настоятель.
— Ай да святой отец! — похвалил барон. — Хитёр! Придумано великолепно. Так мы и станем поступать. Хотя бы пользу извлечём для себя из того, что надо привечать плебея. Не будет столь противно.
— Вообще это выгодно, ваша милость, вытаскивать его сюда, — отметил советник. — Когда он сидит безвылазно в своей деревне, с ним трудно что-то делать. Хорошо, что фея хочет брать его с собой.
— Пожалуй так, — кивнул барон. — Ещё какие будут предложенья?
— Я помолюсь богам, — сообщил настоятель. — Вдруг да пошлют для вас, милорд, удачу. И он умрёт сам по себе. Отравится грибами, скажем. Иль заболеет. Иль несчастный случай.
— Я сомневаюсь, что это поможет, — с сожалением признался барон. — Но попытайтесь. Коли сам подохнет. О, я сумею отблагодарить. И вас, и монастырь ваш.
— Веруйте! — со значимостью изрек настоятель. — И воздастся вам.
— Мой лорд, — произнёс начальник стражи, — несчастный случай можно и подстроить. Так риски все для нас сведём на нет. Если действительно поверит фея, что всё произошло по воле неба, не будет у неё и поводов для мести.
— Мысль дельная, — задумчиво отозвался барон. — Но всё же для начала, пожалуй, стоит изучить трактат. И после уж продумаем конкретно, как безопасней смерда извести.
— Его надо занять чем-то, — предложил советник. — Чтоб был почаще вне своей деревни. Работу в замке дать.
— Позвать учиться ратному искусству, — поддержал его начальник стражи. — Все юноши об этом грезят. А если не захочет, сделаем намёки, что фею нужно защищать уметь. Когда вокруг мечи и арбалеты, легко несчастью скорбному случиться. К тому же будут рядом с ним лихие парни. Кто до вина охоч и до девиц. Помогут и ему к грешному пристраститься.
— Боюсь, у феи могут быть иные планы, на то, как жениха пристроить, — посетовал барон. — Тогда она воспримет негативно, как грубое вторженье в свою жизнь, любые наши инициативы по поводу его занятий. Тут надо осторожность проявить. Узнать сперва, чего она сама желает насчёт него. Потом уж что-то делать. Хотя конечно было бы неплохо определить его кадетом в гарнизон. И под рукой бы был всегда, и не мешался. Удобно.
Наступило молчание. Барон обвёл всех пристальным взглядом:
— Смотрю, иссякли в вас идеи, господа. А у меня вот есть ещё идейка. Нам надо слухов несколько пустить. Слух первый, что он снова клад нашёл. Другой, не мельника. И этот клад припрятал. Что он довольно состоятельный теперь. Второй слух, что он сердится на фею, за то что не пускает его в ложе к себе до свадьбы. И пытается найти девицу посговорчивей. Слух третий, что по безмерной глупости своей про клад не один раз уж проболтался, и если подпоить его получше, наверняка расскажет где зарыл.
Барон снова оглядел всех, ожидая реакции собеседников.
— Про слухи я, признаться, не подумал, — извиняющимся тоном сказал советник. — Великолепно, ваша милость. Девицы станут липнуть сами. Или хотя бы глазки строить. У феи пробуждая ревность. Найдётся множество глупцов, кто будет подпоить пытаться. А нам и делать ничего не надо.
— Я бы добавил к вашей мысли, мой лорд, ещё четвёртый слух, — промолвил начальник стражи. — Известно, что он зол. Вот пустим слух, мол, он на фею злится, что она до свадьбы не пускает его в ложе, и уж поколотил её однажды. Она же, будучи магически влюблённой, даже когда он бьёт её, не может сердечных чувств своих к нему преодолеть, что видели, как он её ударил, она упала, и ползла к нему, в слезах, и всё твердила о любви своей безмерной. А он смотрел на это и смеялся.
— Вот это да! — выдохнул барон в восхищении. — Так живописно ты всё расписал, мой друг. У меня прямо картина перед глазами встала. Как он ударил, а она ползёт. И плача шепчет о любви. А он хочет злобно. Пожалуй, все поверить могут. Особенно, в столь ярких красках услышав эту небылицу. Возненавидят его люто. А чем сложнее им живётся, тем легче нам на них влиять. Молва великое оружье. Когда оно в руках умелых. Изрядно покалечить может. И даже жизнь отнять порой.