— Я рад, — повеселел барон, кажется полностью придя в себя после свершившегося пред ним волшебства.
— Любимый, ты согласен на данные условия? Кушать отдельно у милорда? — осторожно осведомилась Лала, повернувшись к Руну.
— А это обязательно? — с сомнением поинтересовался он. — Почему я не могу дома поесть?
— Это обед, Рун, когда днём кушают. Не бежать же тебе домой подкрепиться, когда ты в гостях.
— Да я днём вообще могу не есть, — пожал Рун плечами. — Утром и вечером вполне достаточно. Бывает и один раз в сутки ешь, и ничего. Можно мне не есть в замке?
— Брезгуешь что ли? — изобразив суровость, поглядел на него барон с юмором.
— Нет, что вы, ваша милость, — поспешил заверить его Рун. — Не хочу обременять. Я вполне обойдусь.
Лала разулыбалась.
— Значит мы согласны, милорд. И принимаем ваше предложение со всем почтением и признательностью. Только у меня есть одна просьба. Можно мы тогда не будем слишком много вести беседы за столом? Не хочу расставаться с суженым надолго.
— Всё, что пожелаете, прекрасная госпожа моя, — угодливо отозвался барон.
— Как хорошо! — возрадовалась Лала. — Спасибо, милый лорд.
— Я счастлив бесконечно, что теперь вам мил, — воодушевился барон. — Осталось разрешить ещё одну проблему. Раз должен я подать другим пример, то важно чтобы он осуществился. Вам нужно снова замок посетить. Допустим, завтра. Как вы смотрите на это? Признаюсь, тут немного хитрость есть моя, чтоб заманить опять к себе вас в гости.
Лала рассмеялась.
— Ваш хитроумный план на славу удался, добрейший лорд, я заманюсь к вам с удовольствием. Но всё же сначала мне б хотелось городок ваш посмотреть. Его ещё я не видала, а в замке уж была. Мне очень интересно.
— Вот и чудесно! — кивнул барон. — Я предлагаю вам, прекраснейшая леди, побыть с утра у меня в замке. Дабы подать я мог пример, продемонстрировав народу свои терпимость и расположенье к вашему будущему мужу. А во вторую половину дня свожу вас лично в город на своей коляске. И покажу его.
— Это было бы замечательно! — преисполнилась энтузиазмом Лала, и обратила взор на Руна. — Дорогой, пойдем завтра к милорду в гости? Ты не против?
Её голосок был полон милой просящей надежды. Руна развеселило, что она как будто спрашивает у него разрешения.
— А у меня есть выбор? — спросил он с улыбкой. — Я, Лала, буду счастлив сходить с тобой куда угодно. Куда захочешь, в замок, в город. Хоть на край света.
Личико Лалы просияло.
— Мы принимаем ваше приглашение, любезный лорд Энвордриано, — радостно сообщила она барону. — Почтём за честь побыть у вас в гостях и в город вместе с вами съездить.
— Мне будет честью вас принять! Благодарю вас, госпожа моя! — восторженно ответствовал он.
Барон ушёл примерно через пол часа. Не засиделся, но и слишком рано их не покинул. Всё ровно в меру. Он был красноречив, доволен, Лале кажется нравилось с ним говорить. Рун был польщён побыть в такой компании. Одно дело, когда ты с правителем среди толпы челяди, и совсем другое, когда он у тебя, и никого из слуг, из служащей ему знати, вы фактически лицом к лицу. Ты словно полноценный собеседник для него. Он тебя даже замечает, порою что-то говорит тебе. Сидит неподалёку. В твоём жилище. Почётно. Хотя ощущение очень странное. Как будто ты имеешь смысл, как будто значим для вселенной. Рун с Лалой вышли за калитку, провожая гостя, смотрели вслед ему и его спутникам, как пыль летит из-под копыт удаляющихся лошадей. Затем вернулись в дом. Едва оказавшись в горнице Лала тут же обхватила Руна руками.
— Вот я тебя поймала! — сказала она ласково с детской радостью. — Наконец-то мы одни.
— Не вырваться, — улыбаясь, посетовал он, и тоже обнял её. — Солнышко ты моё ненаглядное.
Лала вздохнула счастливо.
— Такой добрый лорд Энвордриано, такой умный. Заботливый. Хороший человек, — заметила она искренне.
— Да вроде бы, — согласился Рун. — Только немного недогадливый. Ты на меня так поглядывала… призывно. А у него на лице было недоумение.
— Мог бы и при милорде меня обнять, не заставлять томиться, — с милым упрёком посмотрела на него Лала.
— Прости, когда-нибудь насмелюсь.
— Я так домой ворочусь, пока ты насмелишься, Рун, — буркнула она.
— Ну, дело же не в том, кто видит наши отношенья. А в том, как мы относимся друг к другу, — промолвил Рун.
— Рун, важно всё, — не согласилась Лала, сияя. — Ты должен на свершения идти, на подвиги ради своей невесты. Чтобы доказывать ей трепетные чувства хоть каждый миг, хоть каждое мгновенье. Всегда-всегда. Преодолеть своё смущенье ради любимой тоже подвиг. Так совершай его почаще, мой храбрый рыцарь.