— Я постараюсь, родная, — тихо пообещал Рун.
— Скажи хоть что-нибудь про платьице-то, Рун. Я ж для тебя старалась, — лукаво улыбнулась она, буравя его очаровательными глазками.
— Лала, твоё платьице… ты прям меня убила! Очуметь можно! — ответил он с простодушным восхищением, — Оно тебе страх как к лицу! И ленточки в волосах. Красиво, очень.
— Ой, как приятно, — Лала даже слегка порозовела от столь пылкого комплимента. — Спасибо, мой хороший.
— Барона ты кажется тоже сразила. Наповал, — весело сообщил Рун.
— Мне это не важно, Рун. Мне важно, чтобы ты сражён был.
— Повержен, Лала. Уж поверь.
Лала одарила его нежным взглядом.
— Давай присядем, мой котёнок. А то немножко в ножках дрожь.
— Давай.
Рун помог ей добраться до лавочки. Она уселась. Он с интересом осмотрел обивку лавки, попробовал рукой. Осторожно сел тоже. Лала сразу прильнула к его груди, вздохнула умиротворённо.
— Милая, — произнёс он многозначительно с усмешкой.
— Что, дорогой? — невинно спросила она.
— Вот эта лавочка, и всё вокруг. Таким роскошным стало вдруг. По-моему мне кто-то наконец тут задолжал, — шутливо восторжествовал он.
— А вот и нет, — разулыбалась Лала.
— А вот и да.
— Неужто хочешь требовать оплаты со слабой беззащитной дамы? Вот это кавалер, — с притворным осуждающим удивлением иронично постыдила его она.
— Ну… я бы хотел. Потребовать. Если можно. Тут нарушение бесспорное.
— Это была необходимость, Рун. Крайняя, — добродушно поведала Лала уже без тени шутки.
— Необходимость, это когда обойтись нельзя, — осторожно возразил Рун. — Тут она отсутствовала. Пусть бедно у нас… было. Но бедность не порок. Мы были счастливы и в бедности.
— Рун, здесь другое, — мягко заметила Лала. — Милорд помочь хотел нам с обстановкой в доме. Отказать ему было бы грубым. А принять я не могла. Вдруг я скоро уйду. Ворочусь в свой мир. Тогда выйдет, что он одарил тебя, а не меня. Это его обидит, а может и уязвит. Если уж ему даже пустить тебя вместе со мной в замок — тяжёлое решение. Он бы мог на тебя осерчать, Рун. Да и я, вышло бы, словно его обманула, раз не сказала, что планирую уйти. Выставляла себя пред ним твоей невестой. Рисковать нельзя. Он правитель, а ты простолюдин. Он же не сам будет наказывать, отдаст распоряженье своим слугам. Буквально несколько своих секунд потратит на тебя. И всё, и ты пропал.
— Прости, ты права, — молвил Рун задумчиво извиняющимся тоном. — Я не подумал.
— Вот так-то! — просияла Лала. — К тому же, милый, не откажись я от помощи милорда, то набежали бы сюда люди его работные, и нам уединиться бы не дали. А ты такой стеснительный. Аж две необходимости здесь было.
— Ошибся, признаю, — покаялся он весело.
— Опять не удалось тебе, бедняжка, меня оштрафовать, — посочувствовала ему Лала.
— Да, не везёт, — посетовал он. — Но, зная твою тягу к колдовству, я всё равно без штрафов не останусь, любимая моя невеста.
— Посмотрим, милый мой жених, — рассмеялась Лала.
— Магии-то хоть сколько-то осталось? — озаботился Рун.
— Нет, — беспечно ответствовала она. — Только то, что ты мне сейчас даёшь, мой заинька. Больше почти ни капельки.
— Ох, Лала, — Рун покачал головой.
В этот момент в дверь громко постучали.
— Хозяева! Это стража, — раздался голос снаружи. — Тут маг приехал из города. Уверяет, что вы его вызвали.
— Ну что же это такое! — жалостливо простонала Лала. — Не успела порадоваться, что у бабулечки наконец тебя отбила. Как гости зачасти ли задперёд.
— Быстро ж он примчался, — с удивлением шепнул Рун. — Я бабушку просил к нему зайти, договориться о встрече. Думал, на завтра. А он уж тут как тут. Не переживай, красавица моя. Спровадим его поскорее. И далее я весь твой буду до самого девичника. Если захочешь.
— Хорошо, — тепло проговорила она.
Рун осторожно отстранился. Сделал два шага по направлению к двери, но вдруг остановился.
— Что как маг тебе поможет прямо сейчас? — произнёс он с напряжённым лицом. — И ты сразу домой?
— Нет, ну что ты, мой славный, я с тобой ещё денёчка два побуду, — заверила Лала мягко.
Он облегчённо выдохнул.
Городского мага все знали в округе. Седовласый пожилой дяденька с белой неизменно очень аккуратно подстриженной бородой. Как правило, носит одежды, традиционные для магов — расшитые звёздами мантия и высокий островерхий колпак. Но не всегда, порой облачается и в обычные светские одеяния, особенно в ветреную погоду. На груди большой серебряный кулон в виде эмблемы ордена Маро — луны, с вписанным в неё глазом. На лице извечная задумчивость. Роду знатного, но безвестного, потомственный мелкий дворянин, отпрыск рода, у которого на много поколений вглубь веков ни земель, ни герба, ни титула, ни рыцарской славы. В ордене Маро не принято излишне кичиться происхождением, принадлежащие ему маги часто ещё в юности в послушание берут себе имена с меньшим числом слогов, всего в три или даже два. Так и городской маг, урождённый Буданданай, почти никогда не представлялся этим именем, называя себя Будай. Рун поклонился ему в пояс, он ответил лёгким кивком.