— А это как раз и есть тот самый женишок феи, — донесся до Руна тихий голос Шима.
Воин оценивающе смерил Руна взглядом, выбрался из лодки и сразу подошёл. Рун как раз зачерпнул второе ведро.
— Бог в помощь, юноша, — непринуждённо произнёс воин.
— Спасибо, — кивнул Рун.
— Говорят, ты жених феи.
— Я тоже слышал об этом, — отозвался Рун спокойно.
— О, да ты серьёзный малый, — улыбнулся воин. — Постой, не уходи, давай поболтаем.
— О чём? — посмотрел на него Рун с лёгким недоумением.
— О фее конечно.
— Я вас не знаю, зачем мне с вами говорить о ней? — заметил Рун. — Тут всё равно всем известно о нас, вам всё охотно расскажут в таверне здешней, или на постоялом дворе. Или любой местный, кого ни спросите.
— Ты же местный, вот и расскажи, — с усмешкой промолвил воин.
— Я как раз исключение, — объяснил Рун. — Фея моя невеста, если я буду о ней говорить, выйдет, как будто докладываю постороннему, кого впервые вижу, о её жизни. Это будет странно. И неправильно.
— Надо же. Какой рассудительный, — подивился воин не без юмора. — А если я тебе заплачу, коли расскажешь мне о ней да покажешь?
— Не надо, — покачал головой Рун равнодушно.
— Пять серебра.
— Нет.
— Десять.
— Оставьте себе.
— Ты умеешь торговаться, — похвалил воин весело. — Двадцать.
Рун призадумался. Двадцать серебряных монет — огромная сумма. Прямо деньжищи.
— Зачем вам это? — обратился он с искренним непониманием к собеседнику, словно взывая к его благоразумию. — У любого расспросите здесь. Вам бесплатно с удовольствием всё расскажут. Сплетничать народ любит, хлебом не корми. А увидеть, где-нибудь поодаль от дома моего подождите, чтобы стража не погнала, всё равно увидите рано или поздно. Мы же выходим. Она выходит.
— Эх, друг, люди много языками чешут не по делу, мне нужна информация из первых уст, — поведал воин со значением. — Я, собственно, мимо проезжал, даже не знал, что у вас тут такое творится. В моих краях ещё не знают, я думаю. Придётся отложить поездку, вернусь домой, доложу лорду своему. Это важные сведенья. Не хочу его в заблуждение ввести хоть в мелочи. Поэтому из первых уст. Ну и посмотреть обязательно, собственными глазами убедиться, а то может привязали крылья к девице, чтобы дурить простофиль.
— Она летает вообще-то, ногами земли не касаясь. У неё крылья не просто так.
— Увижу, поверю. Как рассказывать лорду, коли сам не видел? Несерьёзно это, — резонно ответствовал воин. — Так ты согласен? Двадцать серебра. За чуток болтовни. Ты вообще понимаешь, насколько это много за такой пустяк?
Рун молчал, не зная, как поступить. Вроде и соглашаться неправильно. И не согласиться глупо. Это же не мелочь, от которой можно просто отмахнуться. Нельзя сказать, что он впал в алчность. Рун с самых младых лет привык ничего не хотеть. Ещё совсем малышом, лет в пять, спокойно ходил даже на ярмарке вдоль лотков со сладостями и игрушками. Другие дети вокруг бывало капризничали, выпрашивая то или иное, а он оставался равнодушен к окружающему буйству соблазнов. Чувствовал, что дедушке с бабушкой не по карману, и не позволял желаниям пробуждаться. И это даже не требовало от него каких-то усилий воли. Деньги же опьяняют возможностями только тех, кто эти возможности примеряет на себя, думает о них, мечтает, жаждет. Однако есть ещё насущные потребности. Прохудится одежда, и в чём ты будешь ходить? Сломается инструмент, и чем работать? Наступят, не дай бог, чёрные дни, когда ты захвораешь либо останешься без урожая. И как тогда выживать, если у тебя ни гроша за душой? Причём речь идёт не только о себе, но и о близких. О бабуле. Может и о Лале — не всё и не всегда она способна наколдовать.
— Я вам не буду специально невесту показывать, она не медведь не ярмарке, — произнёс он наконец. — Но попрошу стражников, чтобы не гнали вас, сможете на лавочке рядом с домом посидеть, дождаться её. Расскажу вам всё, что можно, но не всё. И некоторое из того, что я расскажу, не будет правдой. У феи есть свои секреты, которые чужим знать не положено. Если вас устраивает, я готов. Только деньги вперёд.