Рун призадумался.
— Довольно странно, если честно, — признался он. — И это точно не про меня. А наоборот бывает? Кажется что любит, а по правде ненавидит?
Лала рассмеялась весело и звонко от всей души.
— Ох, Рун! — произнесла она. — Вот же насмешил! С тобой не соскучишься. Нет, так точно не бывает, милый.
Её личико снова засияло счастьем. Через ограду с правой стороны на них таращились с любопытством несколько пар глаз. Лала поздоровалась, ей радостно ответили тем же.
— Лала, — обратился к ней Рун негромко, лишь они отошли от людей.
— Что, суженый мой?
— Я бы… не советовал тебе… идти купаться. Здесь с девушками, — поведал с некоторым смущением.
— Почему же это?
— Есть шанс что будут подглядывать. Парни. Может и мужики.
Лала вся залилась краской.
— У вас так делают? — расстроено спросила она.
— Кажется бывает. Доходили слухи. Ты всем интересна. И красавица. Для тебя опасность выше будет наверное. Обычно старушка какая или мать чья-то следит, пока купаются. Но разве уследишь. Мы с пацанами подглядывали как-то, когда нам лет по семь было. Зачем это делали, не ведаю. Хихикали глупо, наблюдая из кустов, как девицы резвятся в воде да на берегу. В конце концов нас всё же заметили, вот мы удирали. Но нас узнали, дружкам моим потом всыпали хорошенько. А дед меня не стал, постыдил просто.
— Вы нехорошие были, — улыбнулась Лала.
— Я думаю, за тобой и взрослые могут захотеть подглядеть, — предупредил Рун.
— Милый, я же фея. Тут даже много магии не надо, чтобы защититься. Птичек попросить, они сразу и заметят, коли кто подойдёт.
— Ну да, — кивнул он смущённо. — Всё забываю о твоих возможностях.
— Беспокоишься обо мне, спасибо, — порадовалась Лала.
Они миновали храм, попутно поздоровавшись ещё с несколькими людьми, и теперь пошли по той части деревни, где Лала до сих пор не бывала. Деревня Руна довольно обширная, всё же у города, у замка, у большой дороги, тут вам и постоялый двор, где можно заночевать без нужды проходить за крепостные стены через запираемые на ночь ворота, получить перекладных лошадей — что весьма удобно для путешествующих с того берега, особенно если они спешат, не имея времени на хлопоты по перевозке коней в больших челнах. Есть и трактир, где гости и местные крестьяне могут побаловать себя вином и перекусить. Но это всё на другой улице, справа, сейчас Рун вёл Лалу прямо. Здесь жили относительно богатые семьи — хорошие большие дома, ладные изгороди, красивые ворота, порой украшенные резьбой или кованными металлическими фигурками. Лала с любопытством всё разглядывала на ходу, вертя головой.
— Значит, у тебя, Рун, раньше было много друзей? — поинтересовалась она.
— Ну, не много. Но несколько было закадычных. В детстве.
— А где они теперь?
— Да здесь же. Только знаться со мной боле не хотят. Как и все.
— Как жаль, — с сочувствием посмотрела на него Лала.
— А мне нет, — спокойно ответил Рун. — Если они такие друзья, на кой чёрт они мне сдались?
Лала вздохнула.
— Строго ты всех судишь, мой хороший, — осторожно произнесла она. — Иногда кто-то просто ошибается. Или смелости не хватает идти против большинства, против мнения взрослых. Они же дети были.
— Никого я не сужу, любимая, — возразил он с улыбкой. — Им нет дела до меня, мне до них. Вот и всё. Судят для наказания, у меня к ним нет зла. Есть безразличие, и всё. Чужие люди. Кстати, видишь, дом строится? Это будет дом главного недруга моего. Фиора, сына главы деревенского. Говорят, женится осенью. Знаешь, Лала, в лесу нечего делать, часто размышляешь о разном. Вот например, для меня Фиор подлец и негодяй. Но скажем для его родителей он добрый хороший сынок. Для деревенских уважаемый интересный сосед. Для местных девушек привлекательный парень. Для его невесты красивый желанный достойный кавалер. И ведь для них это так и есть, они не притворяются. У каждого своя правда. И она правда на самом деле. Странно конечно. Но моя правда ничем не хуже ихней. Для меня вся эта семейка. Довольно мерзкие люди. От которых хочется держаться в стороне.
— Надо будет сегодня тебя как-нибудь утешить. Понежнее, — ласково промолвила Лала, глядя на него с тёплым участи ем, очень искренним, хотя и не без капельки юмора. Впрочем, юмор её относился именно к части утешений, к тому хорошему, что предвкушалось вечером, что они опять будут обнимать друг друга, Рун это отчётливо чувствовал. Она не насмехалась, она радовалась предстоящей нужде нежно утешать. Он разулыбался, ощущая себя счастливым.