В мечтаниях о Лале Рун разулыбался своим мыслям.
— О, какие люди! — услышал он вдруг знакомый не самый приятный голос позади.
Он повернул голову на ходу. Его неприятные ожидания оправдались. Это был сын деревенского главы, первейший его недруг, Фиор.
— Здорово, Рун, — с усмешкой сказал Фиор. — Постой. Поговорить надо.
Рун остановился.
— Чего тебе? — спросил он сухо.
— Ну… — Фиор задумался, подбирая слова. — Хотел сказать… мы уже не дети. Давай забудем старые обиды. Глупо это всё. Чего ж нам всю жизнь держать зло друг на друга из-за ребяческой ссоры? Ты меня… отделал-то неслабо тогда. Сёстры… боялись на меня смотреть в те дни, страшно им становилось, как у меня рожа распухла. Плакали даже.
— Как будто меня не отделали. Ты это затеял. И ты не один на один был, с дружками.
— Я же с тобой не на рыцарский поединок шёл. А проучить. Какой смысл мне был это делать один на один, если физически ты был крепче? — подивился Фиор с искренним недоумением. — У тебя не было таких дружков. Поэтому ты был слаб. Но не хотел понимать своё место. Ты, Рун… слишком прямолинейно мыслишь. Дело не в том, кто прав или нет. А в том, кто сильнее. Мы же подчиняемся господам, потому что мы крестьяне. Каждый должен знать своё место. Но это всё дела прошлых дней. Давай забудем. Я такого не ожидал, но ты высоко поднялся. Возвысился над всеми нами. Недостижимо. Ты теперь гораздо выше, я это признаю. И принимаю. Потому что я здравомыслящий. Поэтому смиренно прошу снизойти и простить, ей богу, глупые детские обиды. Повздорили, с кем не бывает? Зол был на тебя, помстил малость потом. Но уже давно перестал. Ты же знаешь. Так что скажешь? Забудем былое? Я-то уж и забыл, оставил в далёком прошлом, а ты кажется нет. Давай, прости, друг, малы мы были, в ребяческом гневе чего не сделаешь.