У Амбадоссы это вызвало ещё одну волну хохота.
— Боже ты мой, — произнёс он, утирая глаза. — Давно я так не потешался. Простите. Вы нашли себе необычного кавалера. Это бесспорно. Теперь-то хоть не прогоняет?
— Теперь нет, — довольно поведала Лала. — Теперь мы оба хотим никогда не разлучаться.
Сэр Амбадосса лишь покачал головой, глядя, как она сияет счастьем.
— Желание, достойное поэмы. И оно сбывается, как я вижу. Такого, чтоб крестьянин был гостем у барона, мне слыхивать ещё не доводилось. Хотел бы я на это посмотреть. Да лорд мой слишком ревностен до вас, госпожа. Когда вы у него, закрыты двери его замка для всех. Не хочет беспокоить вас нашим присутствием. Он прав, людей у него служит много. Только пусти, толпа бы принялась ходить за вами по пятам.
— Ах, я боюсь толпы, мой друг. Она меня пугает, — призналась Лала.
— Я понимаю, — кивнул Амбадосса.
Лала вдруг с удивлением посмотрела на Руна.
— Заинька, ты что, обиделся? — обратилась она к нему растерянным извиняющимся тоном. — Я же любя про тебя рассказывала. Ой, какой ты бледненький.
— Не обиделся, — с трудом ответил Рун. — Что-то мне нехорошо, Лала.
— Побледнел как полотно, — подтвердил Амбадосса. — Укачало что ли?
— Что значит «укачало»? — не понял Рун.
— Первый раз в карете?
— Ага.
Амбадосса привстал, открыл окошечко спереди вверху, свистнул кучеру:
— Эй, стой!
— Тпру-у-у! — раздалось громко снаружи.
Карета остановилась.
— Пойдём, милый, на воздух, продышишься, — позвала Лала участливо.
— Платье промочите, госпожа, — заметил Амбадосса. — Я с ним постою, если хотите.
— Не промочу, добрый сэр, — возразила Лала. — Фей дождик не мочит.
Рун с Лалой вышили. Вокруг дороги был лес, деревья шумели листвой под небольшими порывами ветра. Мелкие капельки падали на землю, оставляя на ней еле заметные следы.
— Сейчас полегчает, любовь моя, — нежно произнесла Лала. — Через минутку-другую. Потерпи.
Рун вдохнул воздух шумно несколько раз.
— А что это? Со мной, — поинтересовался он.
— Тебя укачало. Когда едешь в карете… покачивает, от этого может подташнивать начать. Так с детками иногда бывает в основном. Но ты впервые едешь, не привык, поэтому тоже укачало.
— Понятно. А я думал, отравился чем.
— Нет, заинька.
— Уж лучше в телеге по-моему. Чем так. Мягко конечно, и удобно. И не трясёт практически. Но… чёрт, как же мне плохо.
— Сейчас пройдёт, мой славный.
Один из рыцарей сопровождения подъехал узнать, в чём дело.
— Укачало парня, — успокоил его Амбадосса, выглянув из кареты. — Пару минут обождём.
Лала прильнула к Руну. Он обнял её.
— Так легче, — шепнул он. — Ты моё целебное снадобье.
— Прости, любимый, я не умею подобные вещи магией исцелять, — посетовала Лала смущённо.
— Как жаль, — деланно огорчился он. — Мне бы как раз не помешала лишняя жертва.
— И ты бы взял? За то что я о тебе забочусь? — с недоверчивым ласковым удивлением посмотрела на него Лала.
— Взял бы, — весело подтвердил Рун.
— Ты нехороший, — улыбнулась она.
— Только что нахваливала, какой хороший, и вот уже и испортился, — подивился он с юмором.
Лала рассмеялась тихо.
— Как же приятно, что ты со мной, — промолвила она с лучистым умиротворением на личике. — Так радостно сердечку. Спасибо, что поехал со мной, Рун. Я счастлива.
— Я в общем тоже. Ещё бы не тошнило.
Они стояли, где-то в вышине громко каркал ворон. Тоже своего рода птичье пение, только не очень приятное. Лошадь заржала беспокойно.
— Ну что, парень, полегчало тебе? — высунулся из кареты Амбадосса.
Руну всё ещё с трудом верилось, что такие люди с ним говорят, замечают его. Вот же небывальщина.
— Полегче, — отозвался он. — Может я пешком дойду? А то как бы не вырвало. В карете красиво так. Не хотелось бы обделать в рвоте.
— Что, прям не стерпишь?
— Не знаю. Вдруг как нет. Барон осерчает, что я с его каретой такое сделал. Не хочется рисковать.
— Тогда я с тобой пойду, Рун, — сказала Лала.
— Не надо, — мягко попросил он её. — Барону ждать придётся. Он правитель, и кто я, чтобы из-за меня ему ждать? Непочтительно будет. Погода не очень, рыцарям дольше мокнуть. Они же тебя не бросят. Я уж через пол часика-то и дойду. На чуть-чуть разлучимся. А как приду, так и обниму, хоть при ком, хоть при самом бароне.
— Обещаешь? — озарилась лучезарной улыбкой Лала.
— Конечно, — уверенно кивнул он.
— Ну ладно. Ради такого подвига можно и разлучиться ненадолго, — милостиво согласилась Лала, сияя. — Только промочишься ты, Рун. Вдруг как простынешь?