Они прошли в казармы, прошли по узкому коридору, и оказались снова снаружи, во внутреннем дворе казарм. Это место предназначалось для тренировок и подготовки снаряжения, был здесь и колодец, и кузница небольшая, и станок для стрел, точильный камень, стояли мишени и грубые фехтовальные столбы, изображающие противника. Сейчас тут присутствовало человек с дюжину, всё молодые парни, большинство были заняты чисткой груды доспехов, один брился, один набирал воду в вёдра, один точил меч. Увидев начальника стражи, они было вскочили кланяться, но он отмахнулся от них рукой, показывая, мол, занимайтесь, чем занимались, и они вернулись к своим занятиям.
— Будь здесь, — приказал Руну начальник стражи.
Сам он сразу направился к казармам и вскоре скрылся за дверью. Рун огляделся в недоумении, не зная, что делать. До него донеслись тихие слова «жених феи», «тот самый, что фею поймал». Он отошёл в сторону, к скамье, сел. Парни поглядывали на него, затем один за другим неторопливо подошли, кто-то кивнул ему приветственно с неуверенностью, он сделал то же самое в ответ, испытывая неловкость. Его окружили полукольцом. Среди присутствующих заметил он и одно хорошо знакомое ему лицо, бывшего своего дружка, Фосса. Фосс первым и заговорил:
— Ба, да это никак сам Рун к нам пожаловал! — осклабился он чуть с ехиднецой в голосе. — Что, решил ратником стать?
— Нет. Я не знаю, зачем я тут, — признался Рун.
Фосс сказал что-то тихо остальным. Рун вроде бы расслышал слово «дурачок». С Фоссом они очень дружили когда-то. Тот был помладше на год, вполне безобидный, простоватый. Но начал взрослеть, и простоватость из него постепенно ушла. Про таких говорят «себе на уме». Когда у Руна случился конфликт с Фиором, и все от него отвернулись, Фосс вроде бы сперва и нет. Но вдруг стал обидчив по любому поводу, однажды прям осерчал за своё обычное прозвище «Фосси», как Рун всю жизнь его звал, да и прочие приятели тоже. Не хотел боле ни знаться, ни разговаривать. Рун по наивности ходил просить у него прощения, обещал впредь никогда так не называть. Но это вообще ничего не изменило, с виду как будто бы и помирились, а совместно время с того момента уже не проводили, полностью прекратили общаться. И когда Рун услышал, что остальные друзья всё так же навеличивают его «Фосси», и он совершенно не в обиде, то понял, дело не в прозвищах. Как-то стали чужими с тех пор. Причём если Рун просто потерял к Фоссу интерес, Фосс к Руну испытывал более сложные чувства, смотрел всегда словно слегка с презрением, превосходством и раздражением. Недолюбливал. Вроде как зудит у него открыто пойти на конфликт, схлестнуться, дабы доказать, что он теперь лучше во всём, а духу не хватает. Рун не любил драться в детстве, сам первым никогда не нападал, но если вынуждали, дрался с такой яростью… очень редко кто-то из сверстников рисковал вступать с ним в кулачное выяснение отношений.
— Что, друг, как жизнь-то вообще? — Фосс уселся рядом почти вплотную.
— Да вроде все сейчас всё знают про мою жизнь, до последней старушки в городе. Каждую мелочь. Один ты не в курсе? — позволил себе удивиться Рун.