— Что, солёно? — ехидно поинтересовался слуга.
— Нет. Тут пряные ягоды. Я их не переношу. С малых лет плевался, как в чём-то почувствую. Не могу их есть. Совсем. А тут они отчётливо ощущаются.
— О боже! — покачал головой слуга. — Ну тогда пей вино. Боле мне тебе предложить нечего.
— Вина я тоже не пью, — аккуратно поведал Рун.
Слуга посмотрел на него с недоверием, а затем вдруг захохотал, да столь безудержно, что казалось чуть не упал. Он опустился на стул, дабы не утратить равновесия, а сам всё так и покатывался со смеху, утирая слёзы.
— Вот так гость! — молвил он с трудом, пытаясь отдышаться после этого приступа веселья. — Да парень! Говорили что ты ду… чудак. Но я такого не ожидал. Сколько служу, никогда ничего подобного не видывал. Спасибо, теперь будет что рассказать. В компании. Целый новый анекдот. Как барон принимал плебея. Да ничем не угодил.
У него начался второй приступ смеха. Не скоро кое-как смог остановиться.
— Фу, живот чуть не надорвал, — выдохнул он. — Да уж. А вина-то ты почему не пьёшь?
— Зарок дал себе такой, — объяснил Рун.
— Ну, зарок дело хорошее. Только сегодня можно и отступить один раз. Ты подобного вина никогда больше не попробуешь. Никогда. А тут бесплатно тебе, целый кувшин. Мне завидно, если честно. Мне и чарочки не испить. Не поднесёт никто. А остатки за господами хлебать из кубков, как некоторые тут у нас… Не подобающе. У слуг тоже есть достоинство. Мой род давно у барона. Отец служил. Дед служил. Мой сын будет служить. Почётная работа. Не могу так опуститься.
— А вы выпейте это, если хотите, — предложил Рун.
— Никак нельзя, — вздохнул слуга, окинув кувшин тоскливым взглядом. — Ты гость, я слуга. Это будет воровство. Мне не положено.
— Может мне скучно одному пить, и я вас попросил. За компанию. Раз вы сейчас мне служите, должны слушаться, заметил Рун.
Слуга призадумался.
— Нет, — сказал он с сожалением. — Никак нельзя. Рисковать местом, судьбой своей. Из-за кувшина с вином, даже столь добрым, глупо. Я не воровал ещё у барона. И сегодня не начну. По твоему предложению. Не для меня оно. И не твоё, чтобы ты угощал.
— Ну да, не моё, — согласился Рун.
— Можешь меня угостить вечерком. Купи бутылочку, получше, и приходи, — невинно подал ему мысль слуга. — Ты вроде разбогател, способен себе позволить. А я в ответ угощу тебя. Не поскуплюсь. Расскажешь мне про клады. Говорят, ты мастер в их поиске. А я тебе расскажу, как правильно вести себя с господами. Ты мне сразу приглянулся, видно, что честный и… голова есть на плечах. Только молод ещё, жизни не знаешь. А я знаю. Научу тебя уму разуму. Мне про господ всё известно. Потомственный слуга у титулованных особ как-никак.
— Только что угрожали, чтоб не спёр ничего, а уже честным называете, — подивился Рун спокойно.
— Ну, я тебя только увидел, ещё не знал.
— А теперь узнали?
— Я хорошо в людях разбираюсь, — заверил слуга.
Может если бы он не включил в свою речь слова про «сразу приглянулся», Рун бы ещё сомневался, искренне это или нет. Но тут у него сомнений почти не было. Лукавство. В принципе человек предлагает нечто вроде дружбы. Рун после детства ни с кем не дружил, а в детстве дружат не из выгод, а по приязни и доверию. Детство закончилось, следует ли переходить на взрослый уровень взаимоотношений с окружающими — поддерживать знакомство лишь с теми, с кем это выгоды сулит? Для того, кто был для всех изгоем, с которым выгодно не иметь никаких дел, дабы не компрометировать себя, не очень-то приятно становиться таким же, как они. Не хочется. И потом, когда человек лукавит в открытую, значит намерен манипулировать, использовать себе во благо, считая дурачком.
— Мне сейчас некогда совсем, — поведал Рун с сожалением, очень правдоподобным, — Лала без меня не может обходиться, и бабуле надо помогать.
— Понимаю, — кивнул слуга. — Но если что, если понадобится совет. Ты знаешь где меня искать. Спросишь Жоша. Я тут один Жош зовусь из слуг. Сразу покажут.
— Хорошо, — пообещал Рун.
Трапеза у знатных особ дело не быстрое. Едят размеренно, неторопливо, ведут непринужденные беседы. Рун притомился от безделья в ожидании, пока за ним наконец не явился слуга и не отвёл к семье барона. Лала тут же подлетела к нему, с сияющим личиком, стала мило буравить глазками. Рун покраснел, но всё же обнял. Она рассмеялась счастливо.
— Ну как тебе обед? Понравился? — с неподдельным интересом полюбопытствовала она. — Правда же восхитительные блюда?! Чудесные. Я прям обкушалась.