— Ну, может ты и права, — вздохнул Рун. — Проблема лишь в том, что сейчас ко мне притягивает самых дурных людей. Скромный да порядочный вряд ли настойчиво начнёт искать со мною встречи. А вот нечистоплотный, хитрый да ушлый. Попробует войти со мной в знакомство. Я ж дурачок по-ихнему, я тот, кого не трудно облапошить. Такие у меня были интересные беседы сегодня. Например в последней одна дева мне предлагала искреннюю дружбу. А когда я ей не поверил, стала угрожать. А после предложила навестить её, и чтоб ты понимала… Не днём, а как бы… на ночь.
Лала ошарашено и недоверчиво уставилась на него, слегка покраснев.
— Это у вас такие нравы? — тихо спросила она.
В её голоске слышалось глубокое разочарование.
— Ну, не у всех, — ответил Рун. — Навряд ли в нашей деревеньке есть подобные девицы. А в городке, выходит, есть.
— Да уж, — вымолвила Лала в задумчивости и посмотрела расстроено ему в глаза — И что, ты к ней пойдёшь?
— Ты что, с ума сошла?! — вырвалось у Руна. — Зачем мне это?
— Ну мы же всё-таки не пара, — грустно сказала Лала. — Имеешь право, коль захочешь.
— С чего мне этого хотеть? Лала, сидение в лесу годами хорошо прочищает мозги. Начинаешь понимать, что ценно, а что нет. Я хочу… быть дорог кому-то. Хочу… близости сердец. Эта девица никогда не станет мне дорога. И я ей никогда не стану. Я для неё пустое место. Лишь деревенский дурачок, не боле. Она мне неприятна. Хотя красива, прямо скажем.
— Красивее меня? — Лала побуравила его глазками с печальным укором.
— Ты шутница, — рассмеялся Рун. — Так не бывает, солнышко моё. Ты ей польстила очень сильно своим вопросом.
— Ну ладно, — успокоено улыбнулась Лала.
Её личико постепенно снова просветлело, засияв умиротворённым счастьем. Она положила голову ему на грудь:
— Между прочим, Рун, феи довольно ревнивые созданья.
— Правда? — удивился он.
— Ага. Когда бы мы с тобою были парой, то даже если б ты, ну например, чрезмерно тёплым взглядом одарил другую. Всего лишь. Это б стало для меня достаточно для искренних обид и слёз. Хотя по правде мы с тобой не пара, и знать тебе быть может нет нужды об этом.
— Да нет, мне интересно. А почему у вас всё так? Я думал что у вас не изменяют.
Лала от изумления даже снова подняла голову, воззрившись ему в глаза недоумённо.
— Причём тут измены, я даже и не пойму, Рун, — заявила она. — Я кажется про взгляды говорила. Измены, Рун, это… за гранью! Это предательство. И подлость. У нас такого не бывает. По-моему.
— А почему тогда нельзя смотреть? — поинтересовался Рун непонимающе. — От взглядов дети не родятся вроде.
— Ну, Рун, ну я же говорю, когда чрезмерно тёплым. Взглядом ты одаришь. Все свои чувства нежные ты должен сохранять лишь для одной. Для той, что твоя суженая. Во взглядах, и в речах. Во всём. Иное обижает. Очень. Болит от этого сердечко.
— Понятно, — кивнул Рун. — Ну, со мной-то у тебя бы не было проблем. У меня нет привычки таращиться на дев и без тепла. А уж с теплом тем более. Чтоб не пугать их.
— Вот и славно, — разулыбалась Лала. А потом в её глазках отразилось немножко грусти. — Хотя знаешь, Рун, я ведь когда-нибудь уйду. Поэтому если и посмотришь, то ничего. Вдруг да найдёшь девицу себе по душе. С которой будешь счастлив. Когда я ворочусь домой.
— Отлично, — порадовался Рун, — Раз ты разрешаешь. Тогда начну просмотр с той, что приглашала меня на ночь. Она хорошенькая, есть на что смотреть. Возьму с собой фонарь, чтоб было видно во тьме её получше. И пойду.
— Я тебе пойду! — шутливо пригрозила Лала.
— Да, — покачал он головой, улыбаясь. — Вот и пойми вас, девушек.
— Не суждено сие мужчинам, зайка мой, понять девичьи чувства до конца, — поведала Лала с ласковым ироничным сочувствием.
— Да что тут понимать, — усмехнулся он. — Объятий хочется, и нежных слов, и нежностей. И чтоб вертеть бы парнем можно было. Как вздумается.
Лала рассмеялась:
— Наивный юноша. То лишь вершинка. От айсберга девичьих грёз.