Открылась дверь избы. Вышла бабуля.
— Идите ужинать, дети, — позвала она.
— Бабушка Ида, ещё несколько минуточек, — мягко взмолилась Лала. — Соскучилась по милому.
— Да вы же вместе были у барона, — подивилась старушка.
— Ну там же не обнимешься особо. Там Рун стесняется, — объяснила Лала с улыбкой. — Хоть вас вот перестал, и то слава богам.
— Мне всё равно неловко. И при бабуле, — вставил своё слово Рун. — Но она всё же родной человек. При ней попроще.
— Вот видите! — пожаловалась Лала.
— Остынет всё, дети, приходите скорее, — смирилась бабуля.
Она зашла в избу.
— Я-то голодный, — проронил Рун с юмором.
— Сам виноват, не стал дворянских яств, — Лала была безжалостна в своём намереньи не отпускать его.
— Поедим и снова. Прям до темна, — пообещал он. — На сытый-то желудок приятней обниматься.
— Извечный есть соперник у девиц. Мужской желудок. Где тут победить, — посетовала Лала.
— Ну ладно, посидим ещё. Пару минут, — смилостивился Рун.
Лала вздохнула счастливо. Положила голову ему на грудь.
— Лала, — сказал он вдруг серьёзно тихим голосом.
— Что, мой хороший?
— Я сегодня окончательно понял. Я тебе не защитник. Я ничего не умею. Против такого же крестьянина я тебя защищу. Я уверен. Но против разбойника вооружённого, умеющего владеть мечом. Даже одного. Я смогу лишь умереть за тебя. Только вот тебе это вряд ли поможет. Я не хочу с тобой расставаться. Никогда. И ты не хочешь со мной расставаться. Я чувствую это. Но ты подумай. Тебе с бароном безопасней будет в замке. Безопасность важнее наших желаний. В конце концов мы лишь друзья. Мы пара только понарошку. Подумай, Лала.
— Считаешь, на меня могут напасть у вас? — спросила Лала спокойно.
— Не знаю. Навряд ли, — проговорил он. — И всё же перестраховаться не помешало бы. Даже один умелый воин… Ты видела, что может начальник стражи? Я думаю, и господин Саатпиен таков же. Все знают, что барон в учителя хороших воинов нанимал сыновьям. Подумай, Лала.
Он вздохнул.
— Всё, я подумала, — весело сообщила Лала. — Я остаюсь. Доволен?
— Ага, — улыбнулся он. И снова вздохнул.
— Пойдём кушать, милый, — промолвила Лала. — Такие звуки у тебя в животике. Примешиваются к стуку сердца. Взволнованному. Что даже стыдно. Буду первая злая фея, уморившая кавалера голодом. Пойдём, мой славный. Только придержи меня. А то как бы не упасть.
За ужином бабуля передала им все свежие деревенские новости. Самыми интересными из которых были две. Одна из них касалась Руна.
— Сынок, ты знаешь, — произнесла бабушка с огорчением. — Говорят, у нас в деревне многие на тебя злы. Мне не высказывает никто ничего, но передают про тех, кто высказывал. Охотно так. Во всех деталях. Я же теперь… меня уважают. Вот и передают всё. Сердятся на тебя люди, сынок. Что фею заставляешь выйти за себя.
— Ну что это за глупости такие! — удивилась Лала. — Никто меня не заставляет. Ну я же объясняла всем. Как было. Где тут принуждение? Ни капельки и нет. Я счастлива, ведь это видно по мне. Зачем же зло держать на Руна?
— Не знаю, доченька, — отозвалась старушка. — Любят тебя. Как святую. Поэтому волнуются. А кто-то может и из зависти на Руна осерчал. Поди тут разбери.
— Вы им рассказывайте, бабушка, что я счастлива. И что хочу этой свадьбы. И что… меня никто не принуждает. Одно лишь моё слово, и он отпустит. Правда, Рун?
— Да правда, правда, — усмехнулся он. — Тут и пытаешься прогнать, а не уходит.
— Они не понимают, что это ты мой, а не я твоя, — рассмеялась Лала. — Я тебя поймала.
— Я буду рассказывать, доченька, — кивнула бабушка. — От зависти, я думаю, всё это. Завидывают нам многие. Не могут смириться. Рун у нас вон теперь каков. К барону в гости ходит. Я как ни похвалюсь сегодня, что его барон позвал, так все немели, выпучив глаза. Неслыханное дело.
— Немножко привыкнут, и перестанут завидовать, — с надеждой предположила Лала.
— Хорошо бы, — вздохнула бабушка. И вдруг расцвела улыбкой. — Ох, а что ещё я вам поведаю! Ена, дочка главы нашего. Тоже юбку зашила высоко. Как дочка печника делала. И тоже по деревне. Глава примчался, как погонит её… много было крику в их дворе потом.
— Ой-ёй-ёй! — расстроилась Лала, — Как же это? Ещё одна? Прямо эпидемия. Подражания мне. Это плохо. Я виновата. Я девушкам пример подаю, неподобающий для них. Надо и к ней сходить, Рун. Наверное не сегодня уже. Поздно. Но надо.
— Лала, да ты что?! — с некоторой озадаченностью обратился к ней Рун. — Ты правда не понимаешь?