— Я тебя провожу в одно место. Ты её там подождёшь. Рано утром она к тебе придёт. Если сможет. Если нет, и весточек новых не пришлёт, значит уже и не придёт. Не жди её боле в таком случае, и прости сердечно, что зря побеспокоила.
— Ну хорошо, — с озадаченным видом молвил Рун.
Он встал, отряхнулся, пребывая в задумчивости, в попытках осмыслить услышанное. Птичка поглядывала на него не без любопытства.
— А что тебе ещё Лала сказала? — поинтересовался он.
— Только это. Весточку, и куда тебя отвести, ежели согласишься.
— А что при этом происходило? Что ты сама видела?
— Вообще-то я самец, Рун, — аккуратно заметила птичка.
— Да? Ну прости, друг. Я не умею вас различать, — вежливо повинился Рун.
— Да что тут различать-то. Видишь, у меня синие пёрышки в крыльях и синяя грудка. А самочки у нас милого серенького цвета, без синевы, — объяснила птичка.
— Вот не знал. Я думал, вы все синие.
— Нет, только мужики у нас такие.
— Понятно. Так что ты видела… видел?
— Да ничего особенного. Лала в замке. В комнате. Была одна. Позвала меня через окошечко. Попросила передать весточку. Наделила даром речи да способностью отыскивать тебя легко. Чувствовать, в какой ты стороне. Сама как будто печалилась. Это всё.
— Ясно. Куда идти?
— К стенам замка. В лес, к крепостной стене, точно с обратной стороны от главных ворот. Бывал там?
— Конкретно там нет. Но в той местности бывал конечно.
— Ну, вот туда, — проговорила птичка. — Там есть дуб высокий покосившийся. Очень большой. На самом краю леса перед стеной. К нему тебе надо. Если идти по краю леса вдоль стены, мимо никак не пройдёшь. Его не перепутать ни с чем.
— Чтож, я готов, — обозначил желание отправляться в путь Рун. — Веди. Как ты меня поведёшь? Будешь перелетать вперёд? А то садись на плечо, коли хочешь. И просто указывай мне направление. Словами.
— Может ты без меня тот дуб найдёшь? — полувопросительно предложила птичка с надеждой. — Вы, люди, так медленно ходите. А мне деток надо кормить. Дорогу ты теперь знаешь. Я тебе и не нужен как будто.
— Поди найду, — кивнул Рун. — Кажется, это не сложно.
— Вот спасибо! — порадовалась пичуга. — Тогда полечу к Лале, сообщу ей, что ты согласен. А вечером снова тебя отыщу. Проверю, там ли ты, где нужно, остановился.
— Хорошо, — ответил Рун.
— Только ты старайся, чтобы тебя никто не видел. Стража со стен чтоб не заметила.
На лице у Руна отобразилось удивление.
— Это тебя Лала просила? — недоверчиво поинтересовался он.
— Она, — подтвердила птичка.
— Как странно. Ну ладно. Выходит, и костёр нельзя на ночь разводить?
— Наверное нельзя, Рун. А если я вечером не явлюсь, ты всё равно жди её до утра. Вдруг меня орёл сожрал какой. Всякое ж возможно.
— Ага, я понял, — заверил Рун.
Птичка упорхнула. Рун призадумался. Не понять, чего Лале нужно. Магии у сынка баронского мало оказалось? Неужто она полагает, после того, что произошло, у него всё ещё полно? Даже и обнимать-то будет в тягость. Наивная, может считает иначе. Но всё же вряд ли она до такой степени наивна. Плюс, столько сложностей — от стражи укрываться, томиться в ожидании пол суток. Всё ради шанса магию пополнить? Сомнительно. Захотела извиниться, а это уловка, чтобы точно явился? Так вроде не за что ей извиняться, подружили да расстались. Он виноват, поймал её. И почему тогда нельзя в замок? Поди разбери, что у девиц на уме. Разве догадаешься. Какой-нибудь пустяк, что кажется им важным, иль заставляет переживать. Ну, переживания это конечно не пустяк, не нужно. Надо успокоить. А что как жертву всё же хочет отдать? Считая это долгом чести? И чтоб сынок баронский не прознал. Вот это очень похоже на правду. Иных причин как будто нет. Придумала себе чего-нибудь, и совестится, что не настояла. По второму кругу всё пойдёт. Зачем мне её жертва? Надо как-то очень мягко отказаться, так чтоб поверила и не обиделась. Если конечно дело в жертве. Ну как тут угадаешь.
Рун прикинул в уме оптимальный путь до указанного места, развернулся и неторопливо побрёл обратно.
Птичка прилетела ровно на закате, в самое зарево. Рун ужинал похлёбкой из кореньев. С отыскиванием дуба излишних проблем у него не возникло, всё же заметный ориентир. Для костра использовал самые сухие ветки, чтобы не дымили, с мыслью к ночи полностью потушить. При свете дня без дыма из леса всё равно не приметят, даже со стены, а ежели и приметят, ну и что, мало ли кто днём тут хаживает. Это ночью столь рядом с деревней и городом ночевать в лесу странно, днём же точно не вызовет подозрений.