— Лала, ты такая доверчивая, — порадовался Рун. — Что если я тебе наврал с три короба? А сам только и мечтаю… прикасаться, прикасаться.
Его наполненный шутливыми интонациями голос не оставлял ей сомнений, что он это не всерьёз.
— Я не настолько доверчивая, как тебе кажется, Рун, — весело ответила она. — Например сейчас я тебе не верю.
— Знаешь, Лала, — молвил Рун уже без всякой шуточности. — Я всегда боялся, когда мы вместе спали, что могу тебе случайно худое причинить. И до сих пор этого побаиваюсь. Вдруг выйдет так, что стану во сне ворочаться, и навалюсь сильно, или ударю ненароком, или пихну больно, или… ну… . рука попадёт куда-то не туда. Куда нельзя. И тем тебя обижу страшно.
— Рун, руками-то ты двигаешь порой. Что делать, у всего есть недостатки. Отодвинешь, да спишь дальше. Я не обижаюсь, — очень мягко поведала Лала. — Обижает, когда намеренно это делают.
— Спасибо за веру в меня, что я не нарочно. Но вдруг глубоко внутри всё равно сомневаешься? Что притворяюсь, будто сплю, дабы остаться безнаказанным.
Лала рассмеялась.
— Наивный ты, Рун. Когда б ты притворяясь это делал, то волновался бы, сердечко б у тебя стучало быстро, дыхание бы было учащённым. От меня бы это никак не укрылось. Сразу бы поняла, что не спишь. Ты не нарочно, я это точно знаю, не сомневайся. Я в тебя верю, заинька, но тут мне вера не нужна. Потому что всё слишком очевидно.
— Вот чёрт, ничего от тебя не утаишь, — покачал головой Рун в деланном сожалении.
— Ничего, — подтвердила Лала, улыбаясь. — Феи объятий хорошо разбираются в таких вещах. Ты у меня как на ладони, Рун.
— А вот и нет.
— А вот и да.
— Я тебя люблю, а ты считаешь, это просто дружеские чувства.
— Это и есть дружеские чувства, жених мой дорогой.
— А может быть дружеская любовь между парнем и девушкой?
— Между парнем и девушкой может и нет. А между парнем и проклятой феей объятий вполне себе да.
— Или тебе просто удобно так считать. Мучаешь меня, а совесть чиста, — не без иронии укорил её Рун.
— Бедняжечка, весь измучился, — добродушно посочувствовала Лала. — Значит сегодня тебе, Рун, предстоит очень-очень мучительная ночечка.
Она сладко зевнула.
— Смотри-ка, и правда спать хочешь, — подивился Рун.
— Притомилась за денёк, — кивнула Лала умиротворённо. — И прошлую ночь почти не спала.
— Ну, тогда засыпай, милая. А я ещё немножко полюбуюсь на твою красоту. Соскучился по этому дивному зрелищу, — ласково произнёс Рун.
Она закрыла глазки, продолжая безудержно сиять счастьем.
— Ты такой хороший, мой котик, — проговорила она сонно. — Знаешь ты это?
— Завтра мне об этом расскажешь поподробней, — усмехнулся Рун.
Пробудился Рун не так чтобы очень рано, но и не слишком поздно. Уже полностью рассвело. Повсюду весело перекликались лесные певички птички, было немного холодно, пахло лесом и свежестью. Лала спала рядом. Он поглядел на неё и разулыбался. Столько счастья отражалось на её личике, ну прямо светится. Умели бы люди так счастливо спать, кто бы захотел просыпаться. Хотя проснуться рядом с ней тоже счастье. Огромное, бесконечное. Полюбоваться на это сияние. Словно окунаешься в море радости жизни, когда лицезришь. Лала видимо всё же замёрзла, очень плотно к нему прильнула во сне. Рун почувствовал себя виноватым пред ней. Не развёл огонь. Правда кто ж знал, что ночь будет такой, одна из самых прохладных за последние месяца полтора. Но всё ж таки стыдно. С перебором подстраховался. Вряд ли бы кого-то привлёк их костёр, у всех есть свои. Он решил разжечь хотя бы сейчас, заодно похлёбку сварить, накормить Лалу горячим. В похлёбку к грибам да кореньям можно сыру добавить, будет сырная похлёбка, прямо роскошь для леса. Как говорится, когда вкусно, и жить не грустно. Ещё больше порадует невесту свою. Есть только одна проблема — чтобы готовить, нужно как-то подняться. Он очень осторожно попытался отстраниться от Лалы, но лишь меж их телами возник небольшой просвет, она тут же снова придвинулась плотно, и открыла глаза. Смотрела на него своими огромными чудесными очами, продолжая ослепительно сиять.
— Доброе утро, суженый мой, — приветливо молвила она.
— И тебе доброе, красавица, — улыбнулся Рун. — Прости, что разбудил.
— Да ничего. А ты что, куда-то уходишь? Как будто собирался меня оставить, — полюбопытствовала Лала.
— Костёр надо разжечь. Да похлёбку сварить, — объяснил он.
— Милый, давай ещё поспим, — ласково-ласково попросила Лала. — Так хорошо. Не хочется вставать.