— Ты кажется всё равно немного испугалась под конец.
— Рун, что бы ты о себе не думал. Опасность велика, когда мы так близко, — мягко проговорила Лала. — Ты мужчина. Я тебе нравлюсь. На мгновенье потеряешь над собой контроль. И всё. Назад уж не вернёшь.
— Лала, так не будет никогда.
— Риск слишком велик, котик. Поцелуешь, и всё, ущерб для чести. Как жить тогда? И как дружить с тобой? Не стоит ставить под угрозу наши отношения.
Из-за вершин деревьев показался край белоснежного облачка, безмятежно плывшего в вышине. Эта безмятежность словно передавалась сверху в душу, убаюкивая.
— Лала, а почему это такой ущерб для чести? — тихо поинтересовался Рун. — Ведь ты же мне должна. Ну, стала бы считать, что расплатилась.
— Я тебе должна другое, мой хороший. Тот поцелуй мой дар. А этот был бы насилием твоим. Есть разница.
— Пожалуй верно, — признал он.
Они снова ненадолго замолчали, пребывая в счастливом умиротворении. Вокруг них на полянке зеленела травка. Вздымались вековые дерева, держа на своих кронах свод небесный. Безветрие комфорт дарило телу, а утро наполняло воздух свежестью.
— Рун, а ты думаешь о том, как это будет? Ну… жертва, — спросила Лала доверительно.
— Нет, не задумывался.
— А я иногда думаю. Пытаюсь представить.
— И что ты видишь?
— По-разному. Порою страшно. Порою стыдно. Но коли вспоминаю, что ты герой. Который спас, который отпустил, мой добрый друг и верный рыцарь. То волнительно и словно согревает внутри. Мне кажется, он будет очень ласковым. Этот поцелуй. И трепетным. И нежным. И печальным. Потому что мы расстанемся после него. Навсегда.
— Бедняжка, как ты будешь без объятий, когда вернёшься в мир свой, — весело посочувствовал ей Рун.
— Ну, выйду замуж. Муж поди обнимет, — разулыбалась она.
— Действительно, — притворно огорчился он. — Тебе-то хорошо. А кто меня обнимет?
— В лесу найдёшь медведя и обнимешь. Он будет рад, — ответствовала Лала озорно.
— Жестокая.
— А вот и нет. Прикинется прям несчастненьким. Чтоб фея пожалела. Найдёшь себе невесту. Рун, за тебя это никто не сделает. Захочешь найти, найдёшь. Другие же находят, все привсе. И ты найдёшь.
— Какая ж за меня захочет, когда я фею столько обнимал? Скажет, ступай-ка к своей фее. Иль к медведю.
— Я тебя не заставляю обнимать. Сам виноват.
— Да уж! — только и смог вымолвить он.
— Что тебе хоть снилось-то, Рун? Расскажи. Очень любопытно, — попросила Лала.
— Да как-то не запомнилось, — пожал он плечами. — Что-то снилось, а что… забыл. Но кажется не ты. Как будто эльфы. С какими-то эльфами вроде бы беседы вёл. Странно, да? Мне до сих пор не снились эльфы. На картинках видел их несколько раз, и всё.
— Ну, значит всё получилось, мой славный, — уверенно заявила Лала.
— Почему ты так думаешь?
— Моё волшебство должно было вызвать в твои сны самых величайших воинов прошлого. Из тех, что умерли уже. А самые великие воины, это эльфы. Все это знают, — объяснила Лала. — Они живут тысячу лет. Представляешь, сколько опыта накапливают за жизнь? Эльфы вообще мастера во всём. Их искусства потрясут любого. Вот ежели ты услышишь, к примеру, впервые музыку их лучших композиторов, ты будешь рыдать. И от пения их лучших менестрелей будешь рыдать тоже.
— Я рыдать от песенок? Вот уж вряд ли, — рассмеялся Рун.
— Смейся-смейся, — улыбнулась Лала. — Но я верно говорю. Будешь слёзы лить безутешно, как ребёнок.
— Ох и фантазии у тебя обо мне, любимая, — покачал Рун головой. — Знаешь, всё же мне кажется, не научиться тут ничему ратному. Во снах. Как научиться, если ничего не помнишь? Боюсь, зря ты истратила магию.
— Феи колдуют по наитию, мой дорогой, — поведала Лала. — А наитие иногда прозорливее ума. Редко бывает совсем уж зря. Чему-то всё равно научишься. Всего-то ночечка прошла, а ты уж выводы делаешь.
— Посмотрим. Хуже-то не станет от снов. Просто магию твою жалко.
— Нашёл что жалеть, глупенький. Когда у меня есть неиссякаемый источник магии, — с иронией заметила Лала. — К тому же пополнять её так приятно. Чего бы не потратить. Когда без штрафов.
— Штрафы тоже иногда бывают очень приятными, — невинно проронил Рун. — Тебе надо попробовать.
— Может как-нибудь и попробую. Мечтай об этом, заинька, — весело ответствовала Лала.
Довольно скоро после того, как они, позавтракав, продолжили путь, дорога их обрела отчётливый уклон вниз, пусть и небольшой, но стабильный. Деревья вокруг постепенно стали пониже, потоньше, всё чаще средь них виднелись стволы, заросшие у основания мхами, много начало попадаться и гнилого валежника. Лала озиралась на происходящие в окружающем её пейзаже изменения чуть с сожалением и как будто с опаской.