Арвин поднялся в сидячее положение и потёр голову. Разум снова принадлежал ему, но голова раскалывалась, в теле ощущалась слабость; трудно было координировать движения. Он двигался медленно, спустив с постели сначала одну ногу, затем другую. Когда он встал, ноги дрожали. Из одежды на нём были одни штаны и плетёный браслет на правом запястье. И – он коснулся висящего на шее кристалла – теперь уже исчерпавшего свою силу камня, когда-то подаренного ему матерью.
Он находился в маленькой, скромно обставленной комнате с одним окном. Сквозь ставни он видел, что находится на третьем этаже. Снегопад уже прекратился. Было темно, отовсюду по городу разносился звук рожка, призывавшего к вечерней молитве. Должно быть, какое-то время он находился без сознания.
Убранство комнаты включало кровать, узкий гардероб, стоявший возле камина, деревянный стол и стул. Молодой мужчина с облегчением увидел свой пояс, висящий на спинке стула, из ножен торчала рукоятка кинжала. Волшебная перчатка лежала на столе, рядом с рисунком, изображающем его спящее лицо, нарисованное углём на холсте. Сходство было поразительным; наверняка это работа Кэррелл. В жаровне потрескивал огонь; перед камином на решётке была развешена его сырая одежда, из которой исходили тонкие струйки пара. Откуда-то снизу донёсся шум – разноголосый гомон, звук струнного инструмента и звон посуды. Арвин уловил аромат еды, аппетитную смесь рагу и печёного хлеба. В животе заурчало.
Он подошёл к камину – медленно, чтобы не споткнуться – и порылся в кармане рубашки. Внутри ложного шва чувствовалась знакомая выпуклость: лазурит. Вытащив минерал, он приложил его ко лбу и попытался вызвать образ Танджу, однако лицо старика ускользало из сознания. Сообразив, что для передачи послания сил слишком мало, Арвин убрал лазурит обратно в карман. С Танджу он свяжется позже. Всё равно сообщить ему пока особо нечего, кроме того, что Дметрио не причастен к исчезновению Глисены.
Он двинулся обратно к кровати, когда открылась дверь. Вошла Кэррелл, неся поднос с миской рагу, хлебом и кружкой эля. Поставив его на стол, она взяла Арвина за руку и подвела к столу.
– Ты ещё слаб, – сказала она, – тебе нужен отдых.
Арвин опустился на стул.
– Сколько я здесь пролежал?
От миски исходил аппетитный аромат моркови, картофеля и мяса. Псион облизнул губы и взял с подноса ложку.
– Где я?
– Я нашла тебя посреди дня возле резиденции посла, – ответила Кэррелл, закрывая дверь. – Мы в гостинице «Свежий ветер», неподалёку оттуда.
Арвин кивнул, отломил кусок хлеба и попробовал рагу. Когда рот наполнился вкусными ароматами, он закрыл глаза и вздохнул. Запив рагу глотком эля, он уверенно запустил ложку в миску.
– Спасибо, – произнёс он, склонившись над едой. – И за помощь тоже.
– Тебе повезло, – ответила Кэррелл. – Осссра для людей смертельна.
– А что это?
Кэррелл подошла к каминной решётке и сняла с неё плащ Арвина, перевернув его другой стороной к огню.
– Осссра это смесь масел, – ответила она, стоя к нему спиной. – При горении они обладают разными свойствами. Одни осссры очищают разум, другие лечат тело. Некоторые обладают очищающими свойствами, а некоторые – как та, аромат которой я чувствую на твоей одежде – вызывают сны и воспоминания.
– У меня она лишь вызвала головокружение, – проговорил Арвин с ломтем хлеба во рту. Еда оказалась очень кстати; он начинал чувствовать себя лучше. – От неё я сделался вялым, как слизень.
– Скажи спасибо, что она лишь ослабила твой разум. Некоторые виды осссры смертельно опасны для человека. Они предназначены для юань-ти.
– Вижу, ты хорошо разбираешься в этих магических маслах, – отметил Арвин, положив в рот очередную ложку рагу.
Кэррелл пожала плечами, продолжая переворачивать его одежду.
– Ты появился со стороны дворца. Тебе всё-таки удалось встретиться с бароном?
– Насколько я понимаю, ты наблюдала за резиденцией посла? – спросил Арвин.
– Да, – призналась она. – Он был так же груб, как и в первый раз?
Арвин крепко стиснул пальцы вокруг ложки.
– Хуже. Он заносчивый бесчувственный ублюдок. Как и все…
– Кто «все»? – перебила Кэррелл, сузив глаза.
Арвин пожал плечами. Здесь он мог говорить спокойно. Это не Хлондет; можно говорить, что хочешь.
– В роду Экстаминос.
– Аха.
Кэррелл пересекла комнату и села на кровать – единственное место кроме стула, куда можно было присесть. Она потеребила белый воротник своего платья, отороченный замысловатым бирюзовым кружевом. Платье было сделано из мягкой тонкой ткани, неподходящей для зимнего холода. В области груди платье натягивалось. Рывком головы женщина откинула волосы, обнажив жадеитовую серьгу и плавный изгиб скулы и шеи. Арвин поймал себя на том, что начинает терять интерес к еде. Теперь ему было намного лучше – гораздо лучше. Кэррелл выглядела восхитительно, и это было ясно без всякой магии очарования.
Она улыбнулась и произнесла что-то едва слышным голосом. Арвин подался вперёд.
– Не понял, – сказал он, вытирая с миски остатки рагу куском хлеба. – Что ты только что…
Он заметил, что одну руку она убрала за спину, словно хотела опереться на неё. От его взгляда не ускользнуло и движение её пальцев, переплетающихся в знакомый жест. Не успела женщина сотворить заклинание, как он пустил в ход собственное. В основании черепа возникло покалывание, оттуда хлынула псионическая энергия. Неужели она нарушит обещание? Ну уж нет, в этот раз ей не удастся заткнуть его за пояс.
Кэррелл слегка наклонила голову.
Арвин почувствовал, как его окутало теплом. По блеску её глаз он видел, что небезразличен ей – и сильно! – так же, как и она была небезразлична ему. Разве не она только что спасла ему жизнь? Кэррелл была тем, на кого он мог положиться, кому мог довериться. Отложив на стол кусок хлеба, он повернулся к ней.
– Ему плевать, – сказал он.
Кэррелл слегка нахмурилась.
– Кому плевать? И на что?
– Дметрио Экстаминосу, – сказал Арвин, отставляя пустую миску в сторону. – Я пытался объяснить ему, что женщине, которая носит его ребёнка, может грозить опасность, а он лишь засмеялся. Он даже не думает искать Глисену; он собирается уехать. Бросить собственное дитя. Как…
Он отвернулся. На колено легла рука Кэррелл.
– Как кто, Вин?
– Меня зовут Арвин.
– Просто Арвин? А клановое имя?
– Мой отец не дожил до дня свадьбы с матерью. Он умер до моего рождения. По крайней мере, так мне говорила мама.
– Некоторые отцы недостойны того, чтобы знать о своих детях, – ответила Кэррелл.
Арвин поймал её взгляд и понял, что лучше не продолжать эту тему. Он попытался снять напряжение.
– Юань-ти наделены этой привилегией, – сказал он. – Их женщины откладывают яйца все в одной выводковой камере. И никто из них не знает своих отцов, – он усмехнулся. – Удивительно ещё, как они узнают матерей.
– У юань-ти Ташалара похожий обычай, – сказала Кэррелл. – Насколько мне известно, – она откинула волосы назад, обнажив жадеитовую серьгу. – Я из Табакси, из клана Чекс'эн.
– Чек...шен, – повторил Арвин, пытаясь скопировать акцент. – Это клан твоего отца?
Кэррелл улыбнулась.
– Моей матери. Людей Чульта, как и юань-ти, мало заботит, кто их родители, – её улыбка погасла. – В большинстве случаев.
– В Табакси нет мужей? – спросил Арвин.
– Мы не используем это слово. Мы зовём их яякуны, – она сделала паузу, подбирая перевод. – Любовники.
Арвин кивнул.
– А ты? У тебя есть…
– Братья и сёстры? – перебила она. – Нет. А у тебя?
У Арвина создалось ощущение, будто она намеренно сделала вид, что не поняла вопроса, но он решил не обращать на это внимания.
– Я был единственным ребёнком у матери.
– Был?
– Она умерла от чумы, когда мне было шесть.
– Наверно ты чувствовал себя очень одиноким.
Арвин пожал плечами.
– В приюте было много других сирот.
И один из них, однако, был его другом: Ноулг. И Ноулг тоже был мёртв.