И тут Арвин понял, о чём она говорила. Прошлым летом на рабочих, занятых на реставрации Чешуйчатой башни, напала банда разбойников, убив инспектора проекта. Это нападение ещё долго было пищей для слухов среди хлондетской гильдии; разбойники не принадлежали Гильдии, и на них была объявлена охота. Инцидент произошёл в то время, когда Арвин решал проблему с Оспой, поэтому он не обратил на него особого внимания. Даже когда он встретил Танджу, и стражник, сопровождавший его, сболтнул, что Танджу выслеживает кого-то, кто совершил кражу – он называл его «повелителем бурь», – Арвин не мог собрать кусочки мозаики воедино. Но теперь он всё понял. И для Кэррелл у него появились плохие новости. По словам Танджу, «разбойникам» удалось получить то, за чем они охотились.
– Ты опоздала, – сказал он Кэррелл. – Сибил уже получила Змеиный Круг.
Он кратко рассказал о событиях прошлого лета и то, о чём слышал.
Лицо Кэррелл побледнело. После долгой напряжённой паузы она резко потрясла головой.
– Нет, это невозможно, – ответила она. – Рабочие, с которыми я разговаривала, сказали, что Дметрио Экстаминос по-прежнему владеет артефактом, который они выкопали. Они даже смогли описать коробочку, в которой он хранится: круглая деревянная коробочка, покрытая свинцом, не позволяющим увидеть её содержимое при помощи магии.
– Возможно, они солгали, – предположил Арвин.
– Они не могли этого сделать.
– Ты зачаровала их, – сделал вывод псион. На мгновение он задумался. – Люди, с которыми я разговаривал, точно также были уверены, что последователям Талоса удалось-таки украсть найденное в башне. Возможно, они владеют только одной половинкой.
– Да, должно быть, так и есть, – С встревоженным видом она повернула кольцо на пальце. – Ты знаешь, где Сибил сейчас?
Арвин покачал головой.
– Если бы знал, я бы попытался отомстить за смерть друга. Я ищу её на протяжении последних шести месяцев, но даже Гильдии не удалось её обнаружить.
– В таком случае тем более важно заполучить вторую половинку Змеиного круга, ту, что хранится у Дметрио.
– По-твоему он знает, что это такое? – спросил Арвин. – Возможно, если мы скажем ему, что поставлено на кон…
Но, вспомнив недавний разговор, псион покачал головой. Дметрио Экстаминос был высокомерным, жестоким и бессердечным. Его не заботила ни судьба Глисены, ни даже судьба собственного ребёнка. Он был не из тех, кого могла бы тронуть судьба сотен тысяч незнакомых ему людей.
– Что будешь делать? – спросил Арвин. – Попытаешься поговорить с Дметрио ещё раз?
– Я уже допросила его домашних слуг. Никто из них не видел ни Змеиного круга, ни свинцовой коробочки среди вещей, которые они упаковывали к отъезду. Я начинаю подозревать, что он просто не привёз Змеиный Круг с собой. Может быть, он оставил его в Хлондете.
– И ты вернёшься туда? – спросил Арвин, уже начиная чувствовать тоску по ней.
Несколько мгновений Кэррелл сидела молча.
– Может быть, – она выпрямилась, в глазах появилась решимость. – Нет. Лучше я буду искать Сибил. Найти её будет легче, чем пытаться обнаружить маленькую коробочку,
Арвин подался вперёд.
– С поиском я смогу помочь. Но ты поможешь мне взамен. Я пообещал барону, что найду его дочь. Она где-то в лесу, он называется Чондальский лес. При помощи магии найти её нельзя; она скрыта от любого средства обнаружения. Но ты обладаешь магией, которая сможет помочь – той самой магией, которая позволила тебе общаться с нагой. Если ты при помощи неё поговоришь с лесными животными, мы сможем найти тех, кто видел Глисену. Если найдём её, у нас появится неплохой шанс найти и Нанет; повитуха ждёт не дождётся, когда Глисена родит. И когда мы найдём Нанет…
– Мы сможем заставить её сказать, где Сибил, – поддержала мысль Кэррелл.
– После чего я отомщу за друга. А ты получишь возможность вернуть Змеиный Круг. Или, по крайней мере, его половинку, – псион протянул руку. – Ну, что скажешь? По рукам?
Несколько секунд Кэррелл сверлила его взглядом, не глядя на руку. Затем подалась вперёд и поцеловала его – страстно. Её пальцы вцепились в его волосы; губы крепко прижались к его губам. Псион почувствовал, как тело объял огонь; возбуждение было сильным до дрожи. Кэррелл была женщиной, о которой он мог лишь мечтать; в ней было всё то, что он надеялся найти в женщине. Её поцелуй вскружил ему голову словно дым осссры – и ему не было конца. Она притянула его к себе, он поддался и оба упали на кровать. Его руки скользнули по талии, перешли к груди – и вскоре проникли под платье. Не прерывая жаркий поцелуй, он пытался погладить её грудь, но каким-то образом его пальцы вновь нащупали платье. Кончики пальцев ощущали грубую материю.
Нет, это было не платье. Это была её грудь. Но пальцы ласкали не кожу. Они ласкали…
Чешуйки?
Зачарование – которое, насколько он понял, она с ловкостью успела наложить на него – кончилось. Он отпрянул, рывком вырывая руку из-под её платья. Теперь ему вдруг всё стало ясно. Её странные комментарии, обида, когда он пытался предупредить её насчёт юань-ти дома Экстаминос.
Так значит, Кэррелл…
Она поднялась с кровати и села.
– Ты всё правильно понял, я юань-ти-полукровка, – сказала она. Лицо выражало смесь боли и вызова.
Потерявший дар речи Арвин лишь кивнул головой.
– Я не то, чтобы… – промямлил он. – Просто…
Его раздирали противоречивые эмоции. Он желал Кэррелл, жаждал её, даже безо всяких чар – но теперь она напоминала ему о Зелии.
Щёки южанки пылали румянцем. Резким движением она сердито дёрнула платье, разгладив складки.
– Я привыкла, – огрызнулась она. – Это всего лишь одно из препятствий в лабиринте жизни – препятствие, которое я должна преодолеть, если мне суждено найти свой путь. Но это нелегко. Люди всегда ошибочно принимают меня за человека. Каково, по-твоему, слышать их замечания о том, как «бессердечны» и злы эти юань-ти, зная, что они имеют в виду тебя? Да и сами юань-ти тоже не лапочки. Для них во мне слишком много от человека, чтобы считать меня… – она отвернулась.
– Красивой? – спросил Арвин. – Желанной? – он протянул руку и приподнял её подбородок. – А ведь ты такая. Поверь, – он вздохнул. – Просто на мгновение ты мне кое-кого напомнила. Другую женщину-юань-ти – псиона. При помощи псионики она посадила в меня семя разума. Если бы его не вытащили, оно бы съело мой разум, оставив пустую оболочку, из которой бы она сделала копию себя. Она меня использовала.
Взгляд Кэррелл смягчился.
– Ты о той женщине с Лодочной пристани?
Арвин кивнул.
– Не все юань-ти так жестоки.
– Понимаю. И теперь, когда я смотрю на тебя – на настоящую тебя – я вижу, что ты вовсе не такая, как Зелия. Ни чуточки.
Он наклонился вперёд – медленно – и поцеловал её.
Кэррелл не сопротивлялась. Вместо этого, она, сначала нерешительно, ответила на поцелуй.
Арвин прервал поцелуй.
– Как это будет? – спросил он. – Поцелуй – на твоём языке.
– Цу.
Арвин улыбнулся. Когда Кэррелл произнесла это слово, её губы изящно округлились.
– А «красивая»? Как сказать?
– Киичпан.
– А «женщина»?
Она слегка нахмурилась, видимо, гадая, к чему он клонит.
– Чу'ал.
Лицо Арвина приняло красноречивое выражение.
– Кич-пан чу-ал, – произнёс он запинаясь. – Можно мне быть твоим яакуном?
Она откинула волосы, в тёмных глазах блеснул озорной огонёк. Затем она шлёпнула его – легонько – по щеке.
– Ты зачаровал меня, – произнесла она обвинительным тоном.
Арвин усмехнулся.
– А ты меня, – он потёр щеку, притворяясь, будто от удара у него горит щека, и увидел, как её глаза смягчились. – Но твои чары иссякли.
– Как и твои, – ответила Кэррелл. Затем она улыбнулась. – И всё же, ты меня… интригуешь.
Немного помедлив, она начала расшнуровывать платье.
Арвин расстегнул штаны и снял их, не отводя глаз от груди Кэррелл. Чешуйки на ней были маленькие и изящные, их приятный красно-коричневый тон был почти незаметен на фоне кожи, создавая ощущение румянца. Сейчас, подумал Арвин, он узнает, насколько правдивы байки о женщинах-юань-ти.