— Так вот почему ты заняла место Кристи?
— Отчасти, — рассеянно ответила она, поставив тарелку на колени и отправив в рот большую сочную виноградину. — Разве ты не будешь есть?
Он хмуро посмотрел на нее. Потом одной рукой Кирэлл подтащил стол с едой к дивану, расчистил место для тарелки, взял ее и поставил туда. Осень с трудом сдержала улыбку. Когда она сидела на диване, стол доходил ей до подбородка. Это было все равно, что снова стать ребенком и попытаться украдкой увидеть, что лежало на столе «больших людей».
Она испуганно вскрикнула, когда Кирэлл поднял ее и усадил к себе на колени. Теперь она могла видеть стол, как и он.
— А другая часть? — спросил он. Протянув руку, он выбрал себе мясо и положил его в рот.
Осень немного помолчала, пытаясь решить, что она хочет ему сказать, потом пожала плечами. Разве это имеет значение? Не похоже, что ему было на самом деле интересно.
— Я хочу посещать вечерние занятия.
— Вечерние занятия? — спросил он.
— Да. Я наконец-то получила свой G. E. D. Но если я хочу получить лучшую работу, то мне нужно знать больше.
— G. E. D.?
— Это что-то вроде диплома, но не для тех, кто не ходил в обычную школу. Они нужны, чтобы получить хоть какую-то работу. Если ты хочешь получить более высокооплачиваемую работу, то нужно посещать больше занятий.
— И с такой работой ты могла бы чаще есть?
Протянув руку, он взял еще еду и сунул в рот, прежде чем Осень успела предупредить его.
— Да. Хм… Кирэлл, — начала она, не зная, что делать.
— Да? — спросил он, продолжая жевать
— Ты только что положил в рот хабанеро.
— Ну и что? — спросил он, потянувшись за добавкой.
— Они очень жгучие, — предупредила она.
— Они не так уж плохи, — он прожевал еще три. — И лучше, чем твоя огненная вода.
— Огненная вода? — растерянно спросила она.
— Напиток, который ты мне подала. Дэк сказал мне, что это называется огненная вода, хотя я не понимаю, почему. Она совсем не горит.
— А, ты имеешь в виду виски. Ну, просто чтобы ты знал, ты не поцелуешь меня в губы после того, как съешь все это.
Все существо Кирэлла, казалось, замерло, затем его пристальный взгляд поймал ее, и она почувствовала себя букашкой, наколотой на булавке.
— Я не стану целовать тебя в губы.
— Это… я сказала это просто так, — пробормотала она, внезапно почувствовав себя неловко.
— Я никогда не поцелую тебя в губы, Оз-ень. Это священный акт, и я разделю его только со своей парой.
— Поцелуи в губы для тебя… священны? — неуверенно спросила она.
— Разве для тебя нет? — удивился Кирэлл.
— Э-э… нет… не совсем, — заикаясь, пробормотала она. — Почему это так священно?
— Это часть ритуала соединения между супругами. Обмен жизненным дыханием со своей парой — это… — Кирэлл глубоко вздохнул. — Говорят, это удивительный опыт.
Глаза Осени расширились от благоговения и восторга, которые она услышала в голосе Кирэлла.
— Есть еще какие-то ритуалы?
— Ты действительно хочешь знать? — спросил Кирэлл.
— Я действительно хочу знать. Если ты готов поделиться им со мной.
— Если я это сделаю, ты расскажешь мне, откуда у тебя эти шрамы? — спросил он, потому что ему почему-то очень хотелось это знать. Когда она дернулась, пытаясь подняться, он крепче обнял ее, останавливая.
— Отпусти! — требовательно сказала Осень.
— Нет, — он заставил ее посмотреть ему в лицо. — Почему ты не хочешь мне сказать?
— Потому что ты это запомнишь! — словно выплюнула она.
— Я не понимаю, — сказал он. — Конечно, я запомню.
— Но ведь я забуду, так? — яростно спросила она. — Ты можешь рассказать мне все, что захочешь. Правду. Ложь. А послезавтра я уже ничего не буду помнить.
— Почему это тебя так беспокоит? — спросил он в замешательстве.
— Потому что я не хочу, чтобы моя жизнь… мои беды… обсуждались по всей Вселенной еще долго после моей смерти.
— Этого никогда не случится! — тут же запротестовал Кирэлл.
— Ну, как будто никто не слышал о том, что Кристи позволяет использовать все свои отверстия. Или о том, как она любит кричать?
Кирэлл открыл было рот, но тут же понял, что должен его закрыть, потому что она была права. Рассказы о встрече Дэка с Кристи уже распространились далеко за пределы их корабля.
— Ты бы хотел, чтобы люди говорили о тебе, осуждали тебя, даже после того, как ты умер? — настойчиво спросила она.
— Нет, — тихо признался Кирэлл. — Я бы не хотел.
— Тогда ты должен понять, почему я тебе не скажу.
— Да, — согласился он, — но я все равно хотел бы знать.