- Может быть, потому, что обычно вы смотрите у женщин не на ум?.. А что вы собираетесь делать?
- Ты когда-нибудь прыгала с парашютом?
- Чего? – не поняла я.
- Обещаю, тебе понравится, - сказал Барсов, расстёгивая молнию большой сумки.
- Да я не собираюсь… Стойте, это что, парашют? – спрашиваю, глядя, как он натягивает на плечи лямки.
- Милая, парашют только один, поэтому прыгать будем в связке.
- А откуда вы хотите прыгать? – расширила глаза, проследив за его взглядом. – Э-э, нет-нет. Даже не думайте.
- Не бойся, я делал это десятки раз.
- Делали что? Прыгали с двадцать седьмого этажа?
Селектор снова ожил, и голос секретарши возвестил:
- Вячеслав Андреевич, посетители напоминают, что десять минут прошло.
- Ещё немного. Я почти закончил, - сказал шеф.
А я громко простонала: «О, да-а-а…»
Барсов округлил глаза и беззвучно, одними губами, спросил:
- Это что ещё такое?
Я развела руками и также беззвучно сказала:
- А на что похоже? Я вам помогаю!
- Нет, стойте! Я же сказала нельзя! – услышали мы голос Риты. – Вячеслав Андреевич, они собираются войти.
- Быстрее, - прошипел Барсов, открывая большое окно.
- Не пойду, - сквозь зубы прошептала я.
Ручка двери задергалась, а в селекторе голос Риты перешел на крик:
- Что вы делаете?! Прекратите!
По двери с силой ударили, и я поняла, что бьют ногами.
- Я вызываю охрану!
Удар повторился, и дверь, хоть и выглядела крепкой, заходила ходуном. Стало очевидно, что долго при таких мощных пинках она не продержится.
- Да не стой же столбом! – не выдержал Барсов и, схватив меня за руку, поволок к окну.
- Нет, мы разобьемся!
Я вцепилась в подоконник, на который он успел запрыгнуть.
- Просто положись на меня. Хочешь, закрой глаза, - предложил он, протягивая мне руку.
- Боже, нет!
- Залезай! – скомандовал Барсов.
Его слова тонули в шуме ударов по двери и криках секретарши.
Дрожащими руками я уцепилась за раму. Легкий ветерок дунул в лицо свежестью.
- Не смогу, - отчаянно повторила я, мотая головой.
- Сможешь. Вот увидишь, потом будешь просить ещё.
- Никогда! – выпалила я, взбираясь на подоконник. – Мамочка, прости меня, пожалуйста, за всё. Я даже не успела написать завещание, но всё остается тебе и моему корги.
- У тебя есть корги? – спросил Барсов, прижимая к себе спиной и защелкивая на мне ремни.
- Это я у него была. Но через минуту не будет, - простонала. – И он будет приходить на мою могилу и скулить.
- На счет три.
- Почему на счет три? Он же не цирковая собака.
- Прыгаем на счет три!
- Я не…
- Раз.
- …могу…
- Два.
Звук слетающей с петли двери слился с визгом Риты и командой шефа за ухом:
- Три!
Я зажмурилась и шагнула с подоконника, поддерживаемая под грудью рукой Барсова.
Несколько секунд свободного полета, а потом резкий рывок вверх. Я открыла глаза и поняла, что мы уже не падаем, а плавно снижаемся. Повернула голову насколько смогла. Волосы вылезли из пучка и лезли в глаза, но я разглядела возвышающийся над нами купол парашюта.
- Приготовься, скоро земля! – крикнул мне в ухо Барсов.
Земля, а вернее, твердый асфальт, действительно приближался. И тут раздались громкие хлопки.
- Что это?! – со страхом крикнула я.
- Они стреляют!
Послышался ещё один хлопок и тут же свист где-то над нами.
- Дьявол! В парашют!
Асфальт стал приближаться быстрее.
- Сгруппируйся! Посадка будет жесткой!
- Мы разобьемся, - простонала я.
На землю мы упали и прокатились кубарем несколько метров. Нас укрыло куполом.
- Ириша, ты как?
- У меня переломаны все кости, - страдальчески проговорила я, барахтаясь под парашютом.
- У тебя не могут быть переломаны кости. Ты лежишь на мне.