окрасили кожу, огромные пятна фиолетового и красного цвета покрывали опухшие щеки,
глаза, подбородок и скулы. – Ее… ее искала семья?
– Нет. И она не приходила в сознание, чтобы назвать нам свое имя.
Марисса подошла к изголовью кровати. Тихое пиканье и жужжание оборудование
казалось невероятно громким, а ее зрение обрело чрезмерную четкость, когда она посмотрела
на капельницу с раствором, спутанные каштановые волосы на белой подушке, фактуру
вязаного синего покрывала поверх простыней.
Бинты были повсюду, подумала Марисса. Полностью покрывали открытые плечи и
руки.
Худенькая, бледная рука женщины лежала возле ее бедра, и Марисса обхватила
ладонь. Слишком холодная, подумала она. Кожа была слишком холодной, и ненормального
цвета… серовато-белого, вместо здорового золотисто-коричневого.
– Ты приходишь в себя?
Марисса нахмурилась, услышав комментарий брата… а потом заметила, что глаза
женщины затрепетали, опухшие веки захлопали.
Марисса наклонилась к ней:
– Ты в порядке. Ты у моего бр… ты в клинике расы. Ты в безопасности.
Она поморщилась, услышав рваный стон. И какое-то бормотанье.
– Что? – спросила Марисса. – Что ты пытаешься мне сказать?
20
Слога были произнесены с паузами в тех же местах, и Марисса попыталась найти
связь, расшифровать поток слов, ухватиться за смысл.
– Повтори…
Пиканье на заднем плане перешло в сигнал тревоги. И тогда Хэйверс широко
распахнул шторы и крикнул что-то в коридор.
– Что? – спросила Марисса, наклоняясь еще ниже. – Что ты хочешь сказать?
Вбежали медсестры с тележкой. Когда кто-то попытался вклиниться между ней и
пациенткой, Марисса хотела воспротивиться… но потом до нее дошло происходящее в
комнате.
– Нет сердцебиения, – сказал Хэйверс, прижав стетоскоп к груди женщины.
Связь между Мариссой и пациенткой разорвали, их руки разъединили… но женщина
не сводила с нее глаз, даже когда ее окружил персонал и оборудование.
– Начинаем непрямой массаж сердца, – сказал Хэйверс, когда медсестра запрыгнула
на кровать. – Заряжайте тележку.
Марисса отступила еще дальше, не разрывая зрительного контакта. –
Я найду его, – услышала она свой голос поверх шума. – Я обещаю тебе…
– Все назад, – приказал Хэйверс. Когда персонал отступил, он нажал на кнопку, и
грудь женщины взмыла вверх.
Сердце Мариссы гулко билось, словно за них двоих.
– Я выясню, кто это сделал! – закричала она. – Останься с нами! Помоги нам!
– Нет пульса, – сказал Хэйверс. – Еще раз. Разряд!
– Нет! – закричала Марисса, когда женщина закатила глаза. – Нет..!
Глава 5
Это что… коктейльная вечеринка?
Когда Пэрадайз зашла в спортивный зал размером с футбольное поле, то с удивлением
обнаружила додженов в униформе, которые держали руками в белых перчатках подносы с
разнообразными закусками, на столе с дамасскими скатертями был организован фуршет, а на
заднем фоне звучала классическая музыка.
Скрипичные сонаты Моцарта.
Такие слушал ее отец, сидя перед камином после Последней трапезы.
Слева располагалась стойка регистрации, и после недолгих сборов все шестьдесят
кандидатов выстроились в ряд перед женщиной-додженом с ноутбуком и счастливой улыбкой
на лице. Не желая создавать впечатление, будто она ждет к себе особого отношения,
Пэрадайз встала посередине очереди, терпеливо ожидая возможности назвать свое имя,
подтвердить адрес, сфотографироваться и отойти в сторону для досмотра ее сумки и куртки.
– Не желаете канапе? – к ней услужливо обратился доджен.
– Нет, большое спасибо.
Доджен поклонился и подошел к мужчине, который стоял позади нее в очереди.
Оглянувшись через плечо, она кивнула коллеге… и вспомнила, что встречала его на
празднествах, которые устраивала Глимера до набегов. Как и все представители
аристократии, они находились в дальнем родстве, но она не общалась с ним или его семьей.
Его звали Энслэм, насколько она помнила.
Мужчина кивнул в ответ и закинул канапе в рот.
Отворачиваясь, Пэрадайз окинула взглядом спортивные снаряды и оборудование,
расставленные в открытой зоне. Параллельные брусья, турник для подтягиваний, маты,
козлы, жим для ног… о, классно, у них есть гребной тренажер.
Хоть в чем-то она не облажается.
Оглянувшись через плечо, она обнаружила других новобранцев, шарахавшихся от
додженов с подносами, словно они видели прислугу впервые. Пэйтон жевал за обе щеки… не
удивительно. Акс, потенциальный серийный убийца стоял в стороне, скрестив руки на груди,
его глаза исследовали территорию так, словно он выбирал жертву.
Почему только половина тела в татуировках? И с пирсингом?
Не все ли равно?
И да, вау, в настоящий момент здесь была всего одна женщина, не считая ее. И судя
по ее широким плечам и круче-только-яйца выражению на сухощавом лице, наверное, она
подходила для этой программы больше, чем большинство мужчин.
Потирая вспотевшие руки о бедра, Пэрадайз встряхнула с себя чувство разочарования.
Этот мужчина, Крэйг, приходивший в дом для аудиенций за заявлением, не был среди
группы.
Но, да ладно, оно и хорошо. Он заполонил ее мысли сразу же, как подошел к ее
рабочему столу… а ей нужно все внимание, чтобы пройти через это.
Если, конечно, сегодня вечером их ждет что-то большее, нежели вечеринка с канапе.
Где все Братья? – гадала она.
Она уловила движение краем глаза и повернула голову. Один из мужчин запрыгнул на
козла и сейчас медленно вращал нижней частью тела, удерживая вес на массивных руках. Его
ладони с глухими ударами приземлялись на кожаные подушки с постепенно нарастающим
темпом.
– Неплохо… – пробормотала она, наблюдая, как стремительно вращаются сильный
торс и ноги вокруг перекладины.
Он ни разу не сбился. Ни разу. И чем дольше он крутился, тем сильнее она
убеждалась, что ей стоило провести в качалке последние восемь лет, а не восемь недель.
Если остальные кандидаты были как этот парень? Она в заднице.
Но не одна она казалась запуганной. Весь класс перестал бесцельно прохаживаться и
уставился на него, завороженный превосходным представлением в пустой части зала.
Бамс.
Она обернулась на звук закрывавшейся двери… и охнула, не успев сдержаться.
Вот он, тот, кого она ждала, кого надеялась увидеть снова.
Когда мужчина подошел к стойке регистрации, Пэрадайз ухватилась за свои убранные
в хвост волосы, какие-то связанные с эстрогеном рецепторы забились в панике и перешли в
режим шестнадцатилетнего подростка.
Выше. Он был намного выше, чем она помнила. И шире… его плечи растягивали
огромную толстовку с эмблемой «Сиракуз» до пределов. На нем снова были синие джинсы, в
этот раз другие, но с похожими дырами и потертостями, что и предыдущие. На ногах –
сбитые и грязные Найки. Кепки в этот раз не было.
Реально клевые темные волосы.
Он недавно подстригся, бока были почти выбриты, она могла видеть кожу черепа под
короткими темными волосами вокруг ушей и на затылке, макушка была достаточно короткой,
чтобы волосы стояли торчком. Его лицо… ну, едва ли казалось сногсшибательным для всех
остальных, нос крупноват, подбородок слишком острый, глаза посажены слишком глубоко,
чтобы хоть немного казаться дружелюбными. Но для нее он был Кларком Гейблом; он был
Марлоном Брандо; он был Скалой; он был Ченнингом Татумом.
Он казался ей настолько красивым, словно она была под алкоголем, какие-то
химические процессы внутри нее преображали его в нечто большее, чем он являлся на самом